Данн подскочил в постели, соображая, где находится. Скромная, с минимумом мебели комната поплыла перед глазами. За окнами начинался бледный рассвет. Второй день после гибели сектантов. В дверь нещадно колотили.
Бридан кое-как успокоил мятущееся сердце и сумел различить слова, доносящиеся с улицы, от двери на первом этаже.
– Господин Данн! Беда! – неистово орал знакомый голос.
Тихо поругивая всё на свете, дознаватель закутался в одеяло и добрался до окна, рванул на себя раму – лицо обдало морозом и снежной взвесью. У входа в дом Бридан различил фигуру старого дозорного, а на другой стороне улицы их ожидал экипаж из Управы.
«Опять…» – с досадой подумал Данн.
Он будто бежал по замкнутому кругу. Всё повторялось. Вчера его так же выдернули из тёплой постели в катакомбы. Дурной сон не шёл из головы, подсказывая, что Бридан снова влез в нехорошее дело, откуда так же тяжело выбраться, как мухе из паучьей сети. Однажды он был в похожем положении, чудом выскользнул из цепких лап неведомого зла. И вот опять!
– Зачем так орать, милейший? – Дознаватель слегка наклонился из окна и поинтересовался, сдерживая накатившую ярость: – Всему кварталу ни к чему знать, что в столице снова кого-то убили.
– Там такое… – только и вымолвил страж, задрав голову в меховой шапке с гербовой кокардой.
Бридан плохо различал его лицо с высоты и в полутьме раннего утра, но воображение дорисовало выпученные, круглые глаза, немного сонные, с покрасневшими веками и заснеженными ресницами. Наверняка опять всю ночь пили в караулке горячий грог, а теперь им обычное убийство кажется проделкой бесов.
– Конкретней, – распаляясь, настойчиво потребовал дознаватель.
– Лучше вам самому посмотреть, – набычился дозорный. – Убежище Управы.
Данна кольнуло в сердце, да так и не отпустило.
– Жди внизу, – велел он, захлопнул окно и принялся одеваться.
Бридан плохо помнил, как натягивал штаны и сюртук, как застёгивал пуговицы. В голове не переставая бухало колоколом: «Убежище… Мэри-Джейн…»
Через десять минут Данн был готов. Вместе с дозорным они вскочили в служебный экипаж, кучер стегнул запряжённую двойку. В груди Бридана разрасталось беспокойство. Чем ближе они подъезжали к зданию приюта, тем сильнее он чувствовал беду. Внутри у дознавателя всё застыло, а послевкусие сна окончательно отравило душу.
Данн с облегчением выдохнул, когда экипаж остановился у крыльца убежища. Фонарь освещал вход. Жёлтый, тёплый свет создавал иллюзию уюта и безопасности. Такая мирная картина немного расслабила Данна. Здесь не могло произойти ничего ужасного и непоправимого. Разум подсказывал, что он ошибается, но Бридан, чуть ли не впервые, не желал ему верить и надеялся на лучшее.
Несколько подчинённых пожилого стража топтались у крылечка и словно не решались зайти внутрь.
– Доложите, – приказал старший дозорный.
– Никто не пытался войти или выйти. Внутри тишина. Несколько человек увезли в больницу святого Бенедикта, – чётко отрапортовал один из парней.
– Много пострадавших? – пока ничего не понимая, спросил дознаватель. – Кто? Мужчины, женщины?
Он уже совладал с эмоциями, только сердце продолжало ныть, будто его сжали ледяными пальцами.
– Из тех, кто сам выбрался на улицу, двое мужчин. Что там внутри, никто не знает, – часто моргая, ответил молодой страж. – Мы не заходили. Уж больно нехорошее там что-то.
Бридан был так поглощён мыслями о Мэри-Джейн, что только теперь заметил: снег у крыльца сильно утоптан и в некоторых местах виднеются следы волочения и пятна крови.
– Я заходил, – скрипнул зубами начальник дозорных. – Честно, я столько не выпью. Второй день уже. Бесовство одно. Вроде бы долгая ночь прошла, а нечисть никак не успокоится.
– Придётся нам этим заняться, – ответил Бридан, приняв неизбежное.
– Может, священника позвать? – с искренней заботой предложил молодой страж. – Чего зря рисковать?
– Благодарю за совет, но я как-нибудь сам и отпою, и упокою, – ворчливо бросил дознаватель и открыл дверь приюта.
Данн был готов ко всему, и не напрасно. После обезображенных тел в подземелье его мало что могло тронуть, но картина, увиденная им на жилом этаже поразила Бридана. Он быстро миновал скрипучую лестницу и шагнул в длинный коридор с комнатами по обе стороны.
Всему виной было жуткое противоречие между рукотворным комфортом дома, с цветами и картинами на стенах, – и дикой неистовой стихией, которая захватила убежище. Дознаватель немного знал хозяйку приюта. Она сумела создать для постояльцев атмосферу домашнего тепла и приятия. Теперь Бридан видел лишь смерть. Очаг остыл. Дом словно умер.
Одним взглядом Бридан охватил коридор. Ему почудилось, что он попал в ледяную пещеру снежного тролля. Опасно свисающие с потолка глыбы льда, сосульки и пористые морозные наросты стали необычным убранством для интерьеров приюта. Закрытые двери вмёрзли в проёмы, а открытые покрылись наледью и блестели в свете ламп.
– Вот бедолага, – прозудел над ухом страж, сопровождавший Бридана при осмотре. – И как его так, бесово племя?!
– Помолчите, – раздражённо одёрнул его дознаватель.