– Так-то лучше, – довольно произнес Максим. Посмотрев на Глеба, он предложил: – Ты тоже снимай футболку. В черной, небось, вообще зажарился.
– Мне норм. – Райский поправил очки средним пальцем.
– Да как может быть норм в такую жару? – удивился Снегов.
– Я два года в Италии прожил, на Сицилии. Там летом в тени почти +40, – поведал Глеб. – Ваши +31 для меня фигня.
– Ой, смотрите! – громко воскликнул Макс. – Наш мафиози снова проснулся. Так ты, оказывается, сицилийский бандюган!
Глеб закатил глаза к небу. На его лице явственно читалось «ну вот, начинается». Макс этого красноречивого жеста не заметил и продолжал дразнить друга, размахивая на ходу футболкой как пропеллером.
– Всего лишь два года там прожил, а уже акклиматизировался! Наши +31 для него фигня, раздеваться он не будет.
– Ну я не виноват, что не потею, как ты, – развел руками Глеб.
Макс остановился и, пристально осмотрев Райского, сказал мне:
– Слушай, а он и правда не вспотел. Морда сухая и волосы тоже. Ненормально это. Может, он в своей Италии какую-то заразу подхватил?
– Ага, Сицилийский лишай. – Не потроллить Райского я не могла. К тому же мне нравилось видеть, как он постепенно закипает, а потом начинает плеваться непонятными ругательствами.
Глеб посмотрел на меня из-под очков потемневшим взглядом карих глаз. Впервые от одного взгляда мне стало немного не по себе.
– От тебя я такого не ожидал, Наташа. – Голос у Глеба был при этом вовсе не глебовский, а какой-то чужой – отстраненный и холодный.
Шутки шутками, но, может, его реально в Италии отдали в какую-нибудь школу для будущих мафиози?
– Ну прости, не удержалась, – буркнула я.
Глеб что-то мне ответил, но его тихий голос заглушило громкое и веселое приветствие.
– Эй, ребята! Сто лет, сто зим!
К нам навстречу неспешной походкой шел рыбак Анатолий – добрейшей души мужик. Почти каждый день носил нам с дедушкой и бабушкой то карпов, то лещиков, а то и щуку. Наловит за утро ведро рыбы и ходит по деревне, раздает. Себе оставлял пару рыбешек – одному ему много не надо.
– Здрасьте, дядь Толь! – недружным хором поздоровались мы с рыбаком.
– А я к вам на встречу с полным ведром! – Мужчина приблизился к нам и продемонстрировал улов.
В ведре плескалось несколько толстолобиков и один небольшой карп.
– Что-то вы сегодня немного наловили, – заметила я.
Анатолий поставил ведро на землю и расправил плечи. Максим тут же приблизился к ведру, сел на корточки и с интересом принялся наблюдать за трепещущейся рыбой, напоминая кота, которому и хочется и колется.
– Я сейчас долго не рыбачу, – сказал Анатолий, щурясь от яркого солнца. – Соседи завели собачонку противную, которая ко всем в огород свой нос сует и ямы роет. Без присмотра участок надолго оставлять нельзя.
– А-а-а, – понимающе протянул Глеб. – Мы с ней уже знакомы. Лучком зовут.
– Лучок этот у меня в печенках уже сидит, – пожаловался рыбак. – Спокойно не дает порыбачить. Как ни приду, так он уже на грядках луковых!
– А Макса он вообще за ногу тяпнул, – поведала я дяде Толе печальную историю.
– Ага, – подтвердил Снегов и, засучив штанину, продемонстрировал небольшой след от укуса.
– Ты так близко к рыбе не наклоняйся, а то хвостом огреет, – предостерёг его Анатолий.
– Я сто лет живой рыбы не видел! – с восторгом маленького ребенка произнес Снегов.
Анатолий принялся расспрашивать, какими судьбами мы оказались все вместе в Дубках. Присвистнул, когда Глеб рассказал, что теперь живет в Италии. Просил передать пламенный привет моим бабушке и дедушке. Узнав, что мы хотим навестить жену Сергея, рыбак спохватился и заявил, что тоже идет в ту сторону, домой.
– Идем, провожу вас. – Сказал он и потянулся к ведру.
Тут одна из рыб лихо шлепнула хвостом по воде, и в Макса, который все еще сидел перед ведром на корточках, полетели брызги прудовой воды вперемешку с тиной и прочей водяной гадостью.
– Ай, зараза! – взвыл Снегов, отскочив от ведра, как ошпаренный.
Не в силах сдержать смех, я оперлась рукой о плечо Глеба и громко рассмеялась.
– Не смешно! – буркнул Макс, вытираясь футболкой.
– Нет, смешно, – пробормотала я сквозь смех. – Очень даже!
– Райский не смеется и дядя Толя тоже, – заметил Снегов, снимая с лица тину.
– Дяде Толе тебя просто жалко, – разочаровала его я. – А Глеб не хочет от тебя огрести тиной. Кстати, у тебя еще на носу что-то висит. Дохлый червяк?
Тут уже прыснул Райский, который все это время тоже пытался сдержаться. Анатолий стоял в стороне и улыбался, глядя на наше веселье.
Отсмеявшись, мы двинулись в сторону дома Сергея в сопровождении рыбака, который без продыху рассказывал нам деревенские сплетни. Умолчал только про убийство и мракобесие, которое творится в лесу. Видимо, это было ему не интересно.
На подступах к дому Сергея нам на дорогу вышла черно-белая коза с клоком травы во рту. Лениво прожевав зелень, животное резко повернуло к нам голову, и я готова была поклясться, что увидела в ее глазах бесовские искры.
– Мне кажется, она на тебя смотрит, – шепнула я Максу.
– Да ну… – недоверчиво буркнул Снегов.
– Да не, явно на тебя, – подтвердил Глеб мою догадку.
Макс шумно сглотнул.