— Спокойной ночи, Аннерс, — с улыбкой проговорил Йон.
На следующее утро они подошли к «Libri di Luca» как раз в тот момент, когда Иверсен отпирал дверь магазина.
— Как все прошло? — спросил он.
— Прекрасно, — ответил Йон. — Думаю, у нас теперь есть то, что нам нужно. — Он похлопал по пакету, в котором принес бумаги.
— Даже гадать не хочу, как вам это удалось, — сказал Иверсен, укоризненно качая головой. — Мы можем устроиться в подвале. По вчера полностью отремонтировал всю проводку.
Они прошли в магазин и спустились вниз. В библиотеке Йон и Иверсен разделили бумаги на две части. Йон занялся теми, которые касались обширной структуры бизнеса Ремера, а Иверсен — газетными вырезками и прочими документами, характеризующими Ремера в личном плане.
Пока они работали, Катерина, не зная, чем заняться, бесцельно бродила между книжными стеллажами. Девушка улавливала то, что читали мужчины, однако в основном это были всевозможные списки разных людей и фирм, и она быстро утратила к этому интерес. Как часто бывало и прежде, она занялась осмотром библиотеки, в который раз поражаясь числу и качеству хранящихся здесь томов. Катерина с восхищением любовалась великолепными иллюстрациями и умелой работой переплетчиков каждой отдельной книги. Правда, некоторые издания довольно сильно пострадали в процессе активации Йона, и теперь в них нельзя было ничего разобрать, однако своевременная реакция Иверсена и По позволила избежать настоящей катастрофы и уберечь от пожара основную часть собрания.
Большое выжженное пятно у двери возле выключателя и обгорелые участки коврового покрытия служили прямыми свидетельствами того, что происходило здесь несколькими днями ранее. Шансы на то, что что-нибудь подобное случится по мере чтения Йоном бумаг из дела Ремера, были невелики, однако, вспомнив об активации Йона, Катерина все же насторожилась и стала за ним наблюдать. Не было заметно никаких тревожных признаков. Йон читал нейтральные тексты абсолютно спокойно, и, судя по возникающим иногда в его сознании картинам, концентрация его на тексте была далека от предельной. Когда Катерина обнаружила, что некоторые из этих картин имеют непосредственное отношение к ней, она слегка покраснела.
— Стоп! — громко сказала она, указывая на Йона.
Оба мужчины посмотрели на нее с недоумением.
— Что ты читаешь? — спросила Катерина.
Йон взглянул на свои бумаги.
— Список членов правления одной из принадлежащих Ремеру компаний, — ответил Йон. — А почему ты спрашиваешь?
— Прочти их имена еще раз, — попросила Катерина.
Йон снова посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги и стал медленно перечитывать список. Он дошел примерно до середины, как вдруг глаза его расширились, и он посмотрел поочередно на Катерину и Иверсена.
— Вильям Кортманн, — медленно произнес Йон.
При свете солнца вилла Кортманна выглядела еще более гротескной, чем ночью, когда они последний раз побывали здесь. Огромное красное здание, крытое блестящей бордовой черепицей, больше всего напоминало чудовищных размеров торт с цветной глазурью. Впечатление портила лишь ржавая лифтовая башня, напоминавшая соседствовавшее с ним старое, полое внутри, гнилое дерево. Небо было голубым и чистым, а лужайка перед виллой поражала яркой и сочной зеленью, несмотря на то что была уже середина октября.
По причине ли хорошей погоды или из-за того, что с мужчинами была Катерина, однако, к удивлению Йона, на этот раз Кортманн не ожидал их в библиотеке, а встретил на подъезде к дому. Он сидел в каком-то старом инвалидном кресле с черной поворотной рамой и обтянутым красной кожей сиденьем. Ноги его были укрыты толстым пледом, глаза скрывали солнцезащитные очки.
Они созвонились с Кортманном за несколько часов до того и сказали, что хотят кое-что ему показать. Непохоже было, чтобы звонок стал для него неожиданностью, но и особого любопытства Кортманн не проявил — просто предложил встретиться во второй половине дня. Иверсен и Катерина пожелали также принять участие во встрече, причем старик и девушка исходили из собственных соображений. Иверсен был убежден в том, что факт членства Кортманна в правлении одной из компаний Ремера вовсе не является доказательством его причастности к Теневой организации. Вполне могло быть, что он ничего не подозревал и его использовали без его ведома. Катерина же, насколько мог судить Йон, придерживалась иного мнения. Она считала, что именно Кортманн все время препятствовал воссоединению обоих крыльев Общества и в первую очередь он повинен в произошедшем двадцать лет назад расколе. Кто, как не он, подходил на роль крота наилучшим образом?
Йон пытался сохранять нейтралитет. Структура бизнеса Ремера была столь широка и сложна, что все вполне могло оказаться совпадением, однако он не мог избавиться от мысли, что именно Кортманн был тем самым мистическим приятелем-книготорговцем, о котором говорил ему Ремер. Правда, Кортманн не торговал книгами, однако он немало знал о Луке, Йоне и магазине, и этим можно было объяснить столь хорошую осведомленность и интерес Ремера.
