— Я бы с удовольствием без нее обошелся. Надеюсь лишь, что, когда это закончится и Каина не станет, ты вспомнишь мои заслуги и не убьешь меня, а поменяешь номер.
— Ты в самом деле предусмотрителен.
— В былые дни это меня спасло.
Убийца прошептал семь цифр.
— Ты единственный из живущих, кому он известен. Разумеется, узнать его не может никто.
— Разумеется. Кому придет в голову спрашивать у старого нищего?
— С каждым часом ты приближаешься к более обеспеченной жизни. Петля затягивается, с каждым часом он ближе к одной из нескольких ловушек. Каин будет схвачен, и тело самозванца — брошено растерянным стратегам, которые его создали. Они рассчитывали получить чудовищную натуру и получили ее. Но в конце концов он превратился в куклу, которую выбрасывают, поиграв. Все это знают, кроме него.
Борн снял трубку.
— Да?
— Комната 420?
— Говорите, генерал.
— Телефонные звонки прекратились. Ее больше не ищут, во всяком случае по телефону. Прислуга была в городе, телефон звонил дважды. Оба раза она просила меня снять трубку. Она не собиралась говорить.
— Кто звонил?
— Аптекарь насчет лекарств и журналист, просивший об интервью. Она ни того, ни другого не знает.
— Вам не показалось что она хотела таким образом от вас отделаться?
Вийер помолчал, когда он ответил, в его голосе слышался гнев.
— Показалось, тем более что она предупредила, что, возможно, будет обедать в ресторане. Сказала, что у нее заказан столик в «Георге Пятом», и я могу ее там найти, если она все-таки пойдет.
— Если пойдет, я хочу ее опередить.
— Я сообщу вам.
— Вы сказали, что ее больше не ищут, «по крайней мере, по телефону». Что вы имели в виду?
— Полчаса назад в дом пришла женщина. Моя жена не хотела с ней встречаться, но все-таки вышла. Я лишь мельком видел лицо незнакомки, но этого достаточно. Женщина была в панике.
— Опишите ее.
Вийер описал.
— Жаклин Лавье, — сказал Джейсон.
— Я так и подумал. Судя по ее виду, волк охотился удачно: она явно не спала. Перед тем как удалиться с ней в библиотеку, моя жена объяснила мне, что это старая подруга, у которой семейные неприятности. Глупая ложь: в таком возрасте не бывает семейных неприятностей, только компромисс и выгода.
— Не понимаю, почему она к вам пришла. Это слишком рискованно. Это бессмысленно. Разве что она сделала это по собственному почину, зная, что больше звонить не придется.
— Я тоже об этом подумал, — сказал генерал. — Поэтому мне захотелось подышать воздухом, прогуляться вокруг дома. Меня сопровождал секретарь — дряхлый старик совершает моцион под бдительным приглядом. Но и я был бдителен. За Лавье следили. Чуть ниже по улице в автомобиле сидели двое, автомобиль с рацией. Люди были явно не отсюда. По лицам было понятно, по тому, как они наблюдали за моим домом.
— Откуда вы знаете, что они не приехали с ней?
— Мы живем на тихой улице. Когда появилась Лавье, я пил кофе в гостиной и услышал, как она бежит по лестнице. Я подошел к окну и увидел, что отъезжает такси. Она приехала на такси.
— Когда она ушла?
— Она еще не ушла. И эти люди на месте.
— Какая у них машина?
— «Ситроен». Серый. Первые три буквы номера NYR.
— Птицы в воздухе, летят за связным. Откуда эти птицы?
— Простите. Что вы сказали?
Джейсон покачал головой.
—. Не знаю. Неважно. Я постараюсь приехать прежде, чем Лавье уйдет. Попробуйте мне помочь. Отвлеките вашу жену, скажите, что должны с ней переговорить. Настаивайте, чтобы ее «старая подруга» осталась, придумайте что-нибудь, чтобы ее задержать.
— Сделаю все, что смогу.
Борн повесил трубку и взглянул на Мари, которая стояла у окна.
— Сработало. Они не доверяют друг другу. Лавье поехала на Парк Монсо, и за ней следили. Они начинают подозревать друг друга.
— Птицы в небе, — сказала Мари. — Что это значит?
— Не знаю, не имеет значения. Сейчас недосуг.
— Я думаю, это имеет значение, Джейсон.
— Не теперь.
Борн подошел к стулу, на который бросил пальто и шляпу. Быстро оделся и достал пистолет из ящика стола. Поглядел на него. Воображение немедленно отозвалось: картины прошлого, которое принадлежало ему и не принадлежало. Цюрих, Банхофштрассе и «Карийон дю Лак», «Три альпийские хижины» и Лёвенштрассе; грязные меблированные комнаты на Штепдекштрассе. Пистолет воплощал все это, потому что в Цюрихе едва не отнял у него жизнь.
Но это Париж. И все, что началось в Цюрихе, продолжается.
Вжавшись в угол, Джейсон не спускал глаз с улицы. Такси въехало на Парк Монсо, среди машин, стоявших неподалеку от дома Вийера, не было серого «ситроена», чей номер начинался с букв NYR.
Зато был сам Вийер. Старик стоял недалеко от своего дома.
Вийер стоял там, где должна была стоять машина, это был условный знак.
