Тошнота понемногу отступала, и Лидия решила снова открыть глаза. Лежать с закрытыми глазами в совершенно незнакомом месте – дело рискованное. Лучше быть начеку. Лидия села. Вдоль выложенной булыжником набережной возвышались не одна, а несколько мачт и теснились пришвартованные шхуны и баржи. Но это была не гавань, а скорее канал. На противоположной стороне канала стояли каменные дома с нарядными ставнями, узорчатыми рамами и ухоженными палисадниками. За крышами домов розовело небо. Значит, восход. Или закат. Лидия уловила затхлый запах застоявшейся воды и поморщилась. К счастью, тут же подул ветер и унес вонь. Лидия глубоко вдохнула. Значит, она в каком-то городе, где есть каналы. И где очень тихо: только вода плещется и корабли поскрипывают. Людей не видно. И машин не слышно.
«Осталась я одна на всем белом свете, – подумала Лидия. – А ведь дедушка меня звал… Ну почему я не пошла к нему?!»
Лидия прислушалась: до нее донесся звук шагов. Она оглянулась, готовясь к бегству.
– Почему ты сидишь на земле, мальчик?
Рядом с Лидией, застывшей от ужаса, выросла фигура мужчины.
– Не бойся, – сказал он и весело подмигнул.
Это был старик с огрубевшим красным лицом и носом-картошкой. Из-под мятой белой шапки выбивались пряди седых волос. Одет он был в темный, запятнанный краской кафтан из грубой материи с красно-бурым воротником. В руке, тоже испачканной красками, он держал трость. Лидия почувствовала, как страх отступает: человек, у которого руки перепачканы краской, не может быть таким уж опасным. Ведь у нее тоже пальцы всегда в разноцветных пятнах! Этот старик, наверное, любит рисовать – значит, он добрый человек. В этом Лидия была уверена.
– Я тебя здесь раньше не видел, – сказал старик. – Что ты тут делаешь, а, мальчик?
– Я не мальчик, – тихо возразила Лидия.
– Говори громче, я не слышу!
– Я не мальчик!
– Неужели девочка? – рассмеялся старик. – А почему одета как мальчик? Да и для мальчика одежда странная. А уж для девочки и подавно.
Лидия не нашлась что ответить.
– Ладно, девочка, что ты здесь делаешь?
– Если бы я знала, – печально ответила Лидия. – Я даже не знаю, где это – здесь.
– Ты заблудилась? Это улица Брестрат.
– А где это?
– Как где? В Амстердаме, конечно, – удивился старик.
Амстердам… Лидию опять затошнило. Амстердам находится в Голландии, это она знала. Как же она там, то есть тут, оказалась? Слезы были совсем близко. Лидия потерла глаза и всхлипнула. Но тут послышались новые звуки – шаги и голоса. Лидия увидела, что вокруг есть еще люди: мужчины в черных шляпах и женщины в светлых косынках и платьях до пят. Мимо проехала телега, запряженная лошадьми. Какой-то мальчик катил к набережной бочку. Женщина несла огромный круглый сыр. Все это напоминало фильм о старых временах.
– Тебе плохо? – спросил старик, приглядываясь к Лидии. – Может быть, ты хочешь есть?
Есть… Лидия кивнула, чувствуя, что просто умирает от голода. Она готова была есть водоросли из канала!
– Тогда пойдем со мной. Хендрикье тебя покормит.
– Кто такая Хендрикье?
– Моя служанка. Она добрая и позаботится о тебе. Как тебя зовут?
– Лидия.
– Пойдем, Лидия, – решительно повторил старик. – Потом все расскажешь.
Лидия не решалась встать. Стоит ли идти домой к старику? Вдруг он вовсе не такой добрый, хоть и руки в краске? Но у Лидии болела голова, и ей страшно хотелось есть, поэтому в конце концов она встала и из последних сил поплелась за стариком. Многие встречные здоровались с ним: мужчины приподнимали шляпы, а женщины приседали. Лидия робела от любопытных взглядов.
– Почему здесь все такое старинное? – спросила Лидия. – Все как в кино, люди в старомодной одежде… И где велосипеды и машины?
– Какие странные вещи ты говоришь… Что такое «машины»?
Лидия замерла на месте. Старик тоже остановился.
– Только не это! – взмолилась Лидия. – Это старые времена? Правда?
Старик изумленно смотрел на нее.
– Ты, наверное, не в своем уме, – решил он наконец. – Старые времена – это то, что было раньше. А то, что сейчас, – это сейчас.
– Какой у вас тут год? – воскликнула Лидия. – Какой год?!
– Год? Тысяча шестьсот пятьдесят восьмой, какой же еще…
Тысяча шестьсот пятьдесят восьмой год. Взглянув на Лидию, застывшую в ужасе, старик только покачал головой. Они побрели дальше. От старика пахло растворителем и масляными красками. Наконец они остановились у большого дома из красного кирпича со ступенчатым фронтоном и резными рамами. Старик открыл тяжелую дубовую дверь, украшенную резьбой в виде листьев и цветов на вьющихся стеблях.
– Это мой дом, – сказал он. – По крайней мере пока. Милости прошу!
В полумраке за дверью виднелась мраморная лестница, ведущая вверх. Лидия опять засомневалась: стоит ли заходить? Тут ее взгляд упал на табличку желтого металла. Надпись на ней гласила: «Рембрандт ван Рейн».
Войдя в большую темную кухню, Лидия рухнула на стул и просидела целый час, не говоря ни слова. Служанка по имени Хендрикье погладила ее по голове и выставила на стол еду: молоко, сыр, хлеб и ветчину. Но, несмотря на голод, Лидии кусок в горло не лез.
