Элоди никак не могла взять в толк, что происходит. Уилл тем временем сухо промолвил:
– Твое беспокойство глубоко тронуло бы меня, не желай ты зарезать моего слугу. Дай слово офицера, что не станешь снова угрожать ему или пытаться сбежать, тогда я тебя развяжу.
– Даю слово, – пообещал тот.
– Пьер, налей нам вина, – распорядился Уилл, распутывая узлы.
– Передо мной можешь не притворяться, мне известно, что это не парнишка, – заявил Армитадж.
– А вот остальным обитателям постоялого двора об этом знать необязательно. И зачем ты подкрадываешься по ночам и нападаешь на беззащитных слуг? Когда мы с тобой разговаривали в прошлый раз, ты собирался отбыть вместе со своим полком из Парижа в Лондон.
– Верно, так и случилось. Уволился из армии и вернулся обратно в поместье, но, так как папа не собирался в обозримом будущем передавать мне бразды правления, я там сильно заскучал и уехал в Лондон. Ошивался в клубе, проигрывал в карты, пытался добиться расположения актрисок, пока Локсли, помнишь, он служил лейтенантом в 95-м полку, не убедил меня поступить в министерство иностранных дел. Я-то думал, хоть там сумею пощекотать себе нервы, как в армии.
– Тут-то ты как оказался?
– Тебя заметили отбывающим в Вену менее чем через две недели после возвращения из Брюсселя. Зная историю Макса, нетрудно догадаться, зачем ты туда едешь.
– Что же, по-твоему, министерство так рассердилось на меня, что послало в погоню ищейку?
– Когда Макс предпринял попытку разыскать мадам Лефевр, власти не особо беспокоились, зато сразу смекнули, что у тебя это может получиться куда лучше. Ты же понимаешь, ни англичане, ни французы, ни австрийцы не хотят, чтобы ее нашли. Так что, узнав о намерении властей послать кого-то остановить тебя, я вызвался добровольцем. Военная дружба и все такое, я не хотел, чтобы тебе причинили вред.
– В таком случае прими мою благодарность. Должен заметить, хотя твои способности выследить человека еще на что-то годятся, попытка устроить засаду полностью провалилась. Боюсь, твоя карьера в министерстве иностранных дел очень скоро закатится.
Не обратив внимания на издевку, Армитадж продолжил:
– Министерство всего лишь хочет, чтобы ты вернулся в Англию, бросив это дело, но есть и менее благородные намерения. Как только мадам сбежала, по словам вышестоящего венского начальства, сразу несколько человек бросились за ней вдогонку.
Уилл резко посерьезнел:
– Кто?
– Меня в известность не поставили. Возможно, французские агенты или завербовавшие Сен-Арно бонапартисты, рассердившиеся, что их план не сработал, и решившие теперь карать виновных. Правильно ли я понимаю, мне не удастся уговорить тебя отказаться от плана доставить леди в Англию?
Уилл покачал головой, Джордж вздохнул:
– Так я и думал. Намерен обелить репутацию Макса. Что ж, я тебя предупредил. Не желаешь прислушиваться к голосу здравого смысла, поступай, как знаешь.
– А ты что будешь делать? Законы чести среди старых приятелей по оружию – штука, конечно, хорошая, но мне не кажется, что твое начальство обрадуется, узнав, что мы с тобой мило побеседовали, а потом ты отпустил меня восвояси.
– Нет. Я сообщу, что выследил тебя до постоялого двора, но ты уехал до моего прибытия.
– Думаешь, тебе поверят? – рассмеялся Уилл. – Повторюсь, приятель, подыщи себе иной вид деятельности.
Армитадж лишь небрежно рукой махнул:
– Если меня отправят в отставку, найду чем заняться. Помни, я всегда могу вернуться поджав хвост в имение отца и умереть там от скуки. А каковы твои планы? Не зная, кто еще за тобой охотится и насколько близко они сумели подобраться, ты, полагаю, немедленно продолжишь путь?
Уилл нахмурился. Подобное выражение было и на лице Элоди, которая внимательно ловила каждое слово. Принесенные Армитаджем новости взволновали ее столь сильно, что она не стала протестовать против обращения с собой как с мебелью.
По истечении нескольких месяцев с момента покушения на Веллингтона она уверила себя, что никто, кроме Сен-Арно, не желает ей зла. Временами даже радовалась тому, что за ней установлена слежка. Известие о том, что ее преследуют неизвестные люди, вывело из душевного равновесия.
– Как только рассветет, – отозвался Уилл.
– Так давай разопьем бутылочку за старую дружбу и наш полк. Кто знает, когда нам доведется встретиться вновь?
Уилл кивнул.
– Я подумывал о том, чтобы как следует разбить тебе голову перед отъездом, тогда у тебя появилось бы подходящее оправдание, что упустил меня. Теперь, однако, можешь сказать, что я тебя напоил. Для тебя менее болезненно.
Армитадж ухмыльнулся:
– И гораздо более цивилизованно.
– Достань-ка еще вина из седельных сумок, Пьер, – распорядился Уилл. – А потом ложись отдыхать.
Оставив Армитаджа отсыпаться после попойки, ибо именно он выпил большую часть вина, Рэнсли и Элоди поспешно собрали вещи и ускакали прочь. Времени на то, чтобы обсудить события прошлой ночи, не нашлось.
