Лишь во второй половине дня Рэнсли подал сигнал к остановке. Он отвел лошадей под сень высоких деревьев в некотором отдалении от дороги, чтобы они не щипали пыльную траву. Элоди задавалась вопросом, захочет ли он хотя бы сейчас поговорить о случившемся. Вспомнив ощущение прижатого к шее клинка, она содрогнулась.
Что бы сделал с ней Джордж Армитадж, если бы Уилл Рэнсли не поспешил на выручку? Джордж намеревался спасти боевого товарища от чересчур пристального внимания министерства иностранных дел и возможной опасности в ее лице. Ей же помощи ждать неоткуда.
«Ты же понимаешь, ни англичане, ни французы, ни австрийцы не хотят, чтобы ее нашли».
Живот Элоди скрутило от дурного предчувствия. Кто же ее разыскивает? Она не чувствовала себя столь беззащитной со времени покушения в Вене.
Вынув из седельных сумок хлеб, сыр и вино, они принялись за еду, расположившись на поваленных деревьях.
Допив вино, Уилл повернулся к Элоди, сверкая глазами. Она сразу же догадалась: он намерен поведать очередную историю. Однако выражение ее лица заставило его передумать.
– Вы пытаетесь угадать, кто еще мчится за нами вдогонку, полагая, что вчерашнее нападение не последнее? – напрямик спросил он.
Она кивнула. Неужели она совсем разучилась скрывать чувства?
Или это он так хорошо ее изучил? Отогнав от себя эту тревожную мысль, она ответила просто:
– Да. Благодарю вас за то, что спасли меня. Как вы вообще узнали, что мне грозит опасность?
– Я услышал ваши голоса на лестнице, когда вышел из общего зала. Так как ваш обидчик мог вывести вас из помещения только через черный ход, а вы очень мастерски тянули время, мне не составило труда выскользнуть через парадную дверь и притаиться на конюшенном дворе.
Небрежные слова не обманули Элоди, понимавшую, что для успешного вмешательства требовались мастерство и правильный расчет времени. Проведя рукой по царапине у себя на шее, она сказала:
– В любом случае спасибо. Не знаю, что бы я делала, если бы вы не перехватили нас.
Уилл пожал плечами:
– Это всего лишь Джордж. Он, вероятно, связал бы вас и попытался уговорить меня сдать местным властям и вернуться в Англию.
Перед глазами Элоди промелькнула ужасная перспектива – без гроша в кармане и поддержки ее бросают в тюрьму. Хвала Господу, Уилл Рэнсли так предан своему кузену!
– Я очень благодарна вам за помощь. Но что мы будем делать с более опасными преследователями?
– Судя по тому, что сказал Джордж, всем, от министерства иностранных дел Австрии до министерства иностранных дел Британии, известно, что мы направляемся в Париж. Джорджу придется сообщить, где он встретился с нами и за кого мы себя выдаем.
– Хотите сказать, пришло время сменить личину? – Она вздохнула. – Как бы мы ни маскировались, они по-прежнему будут охотиться за двумя одинокими путниками. Если бы нам каким-то образом удалось присоединиться к группе, стало бы намного проще отвлечь внимание.
– Думаю, лучше выбрать менее прямой путь, отправившись на юг. Нас будут поджидать на крупных почтовых дорогах.
– И на подступах к Парижу, – резонно возразила Элоди. – Сколько бы времени ни занял путь туда.
– Верно, но через неделю, когда, по их расчетам, мы, следуя прежним маршрутом, должны уже будем прибыть в Париж, они потеряют бдительность. Не могут же они рассматривать каждого приезжающего в город, особенно если мы войдем ранним утром с толпой крестьян, везущих товары на рынок.
Элоди улыбнулась, пытаясь представить Уилла Рэнсли в крестьянской одежде, погоняющего стадо свиней. Скорее всего, он и с этой задачей справится превосходно и будет при этом неотразим.
– Отправившись на юг, купим ли мы какой-нибудь скот?
– Да. Пришло время слуге Пьеру превратиться в жену крестьянина Полетт. – Вынув из седельной сумки карту, он принялся внимательно ее изучать. – Если мы повернем на юг в районе Баварии, обогнем Швейцарию и двинемся из Страсбурга в Нанси, то подойдем к Парижу с запада.
Элоди недоверчиво покачала головой. Надо же, карта! Она похлопала рукой по его седельной сумке:
– Краска для волос, очки, трости, парики, что еще там скрывается? Выводок цыплят?
Уилл усмехнулся:
– Мне нравится быть готовым ко всему. – И, снова посерьезнев, он продолжил: – Не стоит недооценивать наших преследователей. Другие, возможно, и хотят забыть о случившемся, но только не сторонники Сен-Арно. Они представляют самую большую опасность. Не в одиночку же он работал, и, если теперь остальные узнали, что, вопреки заверениям вашего кузена, вы не замолчали навсегда, они, возможно, захотят исправить это упущение.
– Вполне вероятно, – согласилась она.
Эта мысль наполнила ее душу ужасом, но паникой делу не поможешь. Не впервые ее жизнь подвергалась опасности. Если за ней и Уиллом следуют люди, желающие убить ее, не остается ничего иного, кроме как со всеми возможными мерами предосторожности продолжить путь.
