Мой язык прилип к нёбу. Немного помолчав, я пренебрежительно мотнула головой:
—Нет, не хочу.
Я едва сумела прошептать:
—Проваливай из моего дома.
Он снял куртку и двинулся ко мне. Я попятилась.
—Не желаю больше видеть тебя.
—Уходи! —повторила я.
Чёрная рубашка под его курткой казалась помятой, но даже так он выглядел неотразимо. Волосы отросли, чуть длинные локоны спадали ему на лоб, щетина, у него была щетина. Он медленно двигался ко мне, но я пятилась назад, пока моя спина не столкнулась со стеной.
—Я знаю, я ужасный человек. Знаю, ты устала от моей невозможности. Но знаешь, Тереза, каждый день, каждый раз я пытался быть достойным тебя. Твои слова, словно нож резали мое сердце, на тысяча кусочков, — он был зол, как никогда. Бенджамин изменился в лице, мы стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки.
—Мы с самого начала не подходили друг другу. Раньше точно так же плача я просила не убивать меня. А ты сказал, что для этого есть только один выход — пожениться. Сейчас тоже есть только один выход — развестись! — от мысли о разводе по щекам потекли слезы, и я прошептала:
—Я готова была принять тебя, продолжать жить с тобой после нашей потери, ибо только рядом с тобой чувствовала себя лучше. Но ты предал меня, Бенджи. Это последняя капля. Я пойду своей дорогой, а ты возвратишься к Ким, своей прошлой криминальной жизни.
При этих моих словах глаза Бенджи расширились. Немного помолчав, он пренебрежительно мотнул головой:
—Мне не нужна Ким. У нас с ней ничего не было. Как ты могла подумать об этом?
—Ты пришёл пьяным. Я видела сообщение от неё. Ты встречался с ней, когда должен был быть со мной, — мой голос перешёл на крик.
—Да, в тот вечер мы встретились, потому что они вместе с Тони позвонили мне насчёт того типа, который стрелял… — он резко замолчал. — Нашли, «весело» провели время в участке, но после решили выпить. Вот и все! Ничего не было. Я не трогал ее, не подходил к ней, даже не смотрел. Если не веришь можешь спросить у Тони! Да, разговаривал с Ким, но ничего более.
Зажатая к стенке, мгновение я изучала его, пытаясь прочесть правду по глазам.
—Я… я люблю тебя, Тереза. — Лицо Бенджамина помрачнело. Я позволила ему приблизиться ко мне, он наклонился и поцеловал меня в щеку. Он притянул меня к себе, я запустила свои руки в его волнистые темно-медные волосы, глаза Бенджи вспыхнули страстным огнем. А после он поцеловал меня так, будто я была воздухом, которого ему не хватало. Ни один из нас не спешил, меня обдало жаром от этой безумной страсти, казалось, что ещё чуть-чуть и я потеряю сознание. Наши губы на минуту разъединились, и Бенджи прижался лбом к моему. Я вцепилась в его рубашку обеими руками и потянула к себе. Бенджи обхватил ладонями мое лицо и снова страстно поцеловал. Этот поцелуй отличался от всех остальных, его язык изучал меня и бесстыдно встречался с моим языком. Руки гладили меня везде, тем самым, сводя меня с ума.
Господи, я люблю его.
========== XXV ==========
Бенджамин взял свою тарелку и понес в раковину.
Я счищала остатки еды с посуды. Омлет с помидорами оказался как раз кстати. Это, наверно, был самый вкусный омлет в моей жизни.
Бенджамин остановился позади меня, обнял за талию, прижимаясь щекой к моей щеке:
— Пожалуйста, Бенджамин, — чуть ли не задыхаясь, выдавила я.
Когда Бенджамин отступил, мое сердце упало. Переложив все грязные тарелки в посудомоечную машину, я принялась тщательно протирать одну за другой все столешницы. Посуда была вымыта, столешницы чистые, стол убран. А Бенджамин разместился в гостиной на диване, перекинув одну ногу на другую, и переключал каналы. Я невольно залюбовалась его безмятежным видом.
Бенджи, рукой позвал меня к себе. Я плюхнулась на диван и откинулась назад рядом с ним. Бенджамин обнял меня за талию, положил свою голову мне на колени. В животе тысяча бабочек запорхали, счастливая, начала ворошить пальцами его темно-медные волосы.
— Ты вообще питалась за последние дни? — в его голосе слышались нотки серьёзности.
— Иногда…
Бенджи озадаченно посмотрел на меня:
— Натали сказала, что с тобой все в порядке, что ты питаешься и тебя ничего не тревожит. Но оказывается ты халатно относишься к своему здоровью. Надо было Данки внимательнее за тобой следить.
— Данки? — недоверчиво спросила я.
Бенджи мой вопрос развеселил, он хохотнул и приобнял сильнее:
— Тут нет ничего особенного, ты ведь не думала, что я оставлю тебя без присмотра.
— Без присмотра, — повторила я.
— Не могу представить, как бы ты одна жила в этом доме, — сказал Бенджи. — Мое сумасшедшее воображение не давало мне покоя.
Бенджамин сел рядом. Я, разинув рот, произнесла:
— Ты удивляешь меня с каждым днём.
