— Что ты делаешь здесь, так далеко от дома? — спросила ее Мария.
— Мать дала мне разрешение последовать за Исой и продолжить свое обучение, чтобы я могла получить семь покрывал. — Семь покрывал могли носить только женщины, которые прошли посвящение как первосвященницы. — Ирод Антипа дает моей матери все, что она пожелает, и он симпатизирует назареям. Он только не выносит Крестителя.
Саломея тут же закрыла рот, как только у нее вырвались эти слова. Она выглядела ужасно смущенной.
— Прости. Я забыла.
Мария печально улыбнулась ей.
— Нет, Саломея, не извиняйся. Иногда я сама забываю.
Саломея посмотрела на нее с глубоким сочувствием:
— Это так ужасно для тебя?
Мария покачала головой. Она любила Саломею, как сестру, и они действительно так называли друг друга, что было традиционно для назарейских священниц. Но Мария все-таки была царевной, и ее учили вести себя соответствующим образом. Она бы не стала плохо говорить о своем муже, неважно перед кем.
— Нет, это не так ужасно. Я редко вижу Иоанна.
Саломея поспешила ухватиться за ее слова, как будто чувствовала необходимость загладить свой промах:
— Надеюсь, я тебя не оскорбила, сестра. Это просто потому, что Креститель говорит ужасные вещи о моей матери. Он называет ее блудницей и прелюбодейкой.
Мария кивнула. Она слышала обо всем этом. Мать Саломеи, Иродиада, была внучкой Ирода Великого и унаследовала некоторые отрицательные черты печально известного царя. Она оставила своего первого мужа, чтобы выйти замуж за Ирода Антипу, который правил Галилеей, и тетрарх предпринял такие же действия, разведясь со своей арабской женой, чтобы жениться на Иродиаде. Иоанн возмущался, что иудейский монарх показывает такое вопиющее неуважение к закону, и открыто объявлял, что брак Ирода Антипы с Иродиадой — это прелюбодеяние. До сих пор Ирод, хотя и был явно раздражен, не предпринимал реальных действий против Иоанна в ответ на его обвинения. Как тетрарху Галилеи, ему хватало постоянного лавирования между капризами Цезаря и требованиями, которые налагало это трудное место; ему не нужна была еще одна головная боль в лице этого несносного аскетичного пророка.
Тот факт, что Иродиада была назареянка, не улучшал мнение Иоанна о культуре назареев. Это еще больше доказывало ему, что женщин никогда нельзя допускать к власти или даже к общественным свободам; ясно, что это превращает их в распутниц. Иоанн часто использовал Ирода и Иродиаду в качестве примера испорченности назареев.
Но если Иоанн нажил себе врага в лице тетрарха, Иса заслужил восхищение жены Ирода. Когда единственная дочь Иродиады достигла совершеннолетия, Иродиада послала ее учиться Пути. За время, проведенное вместе в Галилее, Саломея и Мария очень сблизились, еще больше связанные своей духовной любовью к Великой Марии и ее сыну.
— Наша сестра Вероника здесь, — сказала Саломея, желая переменить тему. Племянница Симона, Вероника, была очаровательной и глубоко духовной молодой женщиной, которая училась вместе с ними в доме матери Исы. Мария любила Веронику и огляделась вокруг в поисках своей дорогой подруги.
— Вот она! — Саломея схватила Марию за руку и подтолкнула ее в другую часть комнаты навстречу улыбающейся Веронике. Три женщины, сестры по назарейской вере, тепло обнялись. Но у них было мало времени для разговора, потому что в комнату вошел Иса.
За ним следовала его мать и два младших брата, Иаков и Иуда. А также братья-рыбаки из Галилеи и сурового вида мужчина, которого, как знала Мария, звали Филипп. Иса приветствовал всех, кто находился в комнате, но остановился перед Марией. Он тепло обнял ее, но с должной пристойностью и уважением к благородной женщине, которая является женой другой мужчины. Он одарил ее долгим взглядом, показывая свое удивление тем, что она ослушалась своего брата, но ничего не сказал.
Мария улыбнулась ему и приложила руку к своему сердцу.
— Царство Божие — в сердце моем, и никакой угнетатель не заберет его у меня.
Иса улыбнулся ей в ответ с выражением величайшей доброты, потом вышел в середину комнаты и начал учить.
Это была прекрасная ночь, пронизанная любовью друзей и словом Пути. Мария уже почти забыла, каким важным было для нее Слово и каким вдохновенным учителем был Иса. Но сидеть у его ног и слушать проповедь значило чувствовать Царство Божие здесь, на земле. Она не могла себе представить, как можно осуждать такие прекрасные слова или сознательно отрицать эти учения любви, сострадания и милосердия.
Когда Иса встал, чтобы уйти, он подошел к Марии и нежно прикоснулся к ее животу.
— Ты беременна, маленькая голубка.
Мария раскрыла рот от удивления. Иоанн оставался на ночь для исполнения своих обязанностей в прошлом месяце, но она и представления не имела, что понесла.
— Ты уверен?
Иса кивнул.
— Мальчик растет в чреве твоем. Будь спокойна, маленькая голубка. Ибо я вижу, что ты благополучно разрешишься от бремени.
На миг тень пробежала по его лицу.
— Скажи своему брату, что твои роды должны произойти в Галилее. Попроси его, чтобы он позволил тебе уехать утром, с первыми лучами солнца.