По их возвращении в Галилею у Марии и Исы родилась прекрасная маленькая девочка. Они дали ей двойное имя — Сара-Фамарь. Имя Сара напоминало о благородной иудейской женщине из писаний, жене Авраама. Фамарь было галилейским именем; оно означало финиковую пальму, которая в изобилии растет в этой местности, и поколениями использовалось царскими домами как уменьшительное имя для своих дочерей.
Благородная семья росла, росло и их служение, и дети Израиля получили надежду на будущее. Это было действительно Великое Время.
Никто не проронил ни слова, когда Питер закончил читать свой перевод первой книги. Минуту они все сидели в молчании, каждый по-своему переваривая информацию. Все они время от времени плакали — мужчины более сдержанно, женщины более открыто — над отдельными деталями истории Марии.
Наконец Синклер прервал молчание:
— С чего начнем?
Морин покачала головой.
— Я даже не знаю, с чего начать. — Она посмотрела на Питера, чтобы понять, как он справляется со всем этим. Он выглядел удивительно спокойным, даже улыбнулся ей, когда их глаза встретились. — Ты в порядке? — спросила она.
Он кивнул.
— Лучше не бывает. Это очень странно, но я не чувствую ни потрясения, ни беспокойства, ни тревоги, а просто… удовлетворение. Я не могу объяснить…
— Ты выглядишь усталым, — заметила Тамми. — Но ты проделал замечательную работу.
Синклер и Ролан единодушно согласились с ней, каждый из них поблагодарил Питера за его неустанный труд переводчика.
— Почему бы тебе не отдохнуть немного, а завтра ты приступишь к остальным книгам, — мягко предложила Морин. — Серьезно, Пит, тебе надо поспать.
Питер непреклонно покачал головой.
— Ни за что. Остались еще две книги — Книга Учеников и та, которую она называет Книгой Мрачного Времени. Я думаю, мы можем предположить, что это рассказ очевидца о распятии, и я никуда не уйду, пока не выясню это.
Когда они поняли, что Питер не сдвинется с места, Синклер принес для него поднос с чаем. Священник все еще отказывался от еды, считая, что ему нужно поститься, пока он переводит. Тогда они оставили его одного, и Синклер, Морин и Тамми перешли в столовую, чтобы слегка перекусить. Ролан получил приглашение присоединиться к ним, но он вежливо отказался, заявив, что у него слишком много дел. Он переглянулся с Тамми и ушел.
Обед был легким, потому что никого из них особенно не интересовала еда. Им все еще было трудно выразить в словах свое впечатление от первой книги. Наконец, Тамми заговорила о том, что касается Иоанна:
— После дня, проведенного с Дереком, все это приобретает гораздо больший смысл. Теперь я понимаю, почему последователи Иоанна из Гильдии так сильно ненавидят Марию и Саломею, но все равно это так несправедливо.
Морин пришла в замешательство. Она еще не была посвящена в открытия Тамми.
— Что ты имеешь в виду? Это те люди, которые напали на меня?
Тамми рассказала все, что она узнала от Дерека во время того ужасного посещения Каркассонна. Морин выслушала ее в гробовом молчании.
— Но вы уже знали, что у Марии был сын от Иоанна Крестителя? — Она задала этот вопрос им обоим. — Я просто шокирована.
Синклер кивнул.
— Это будет шоком для большинства людей. Мы знаем об этом из предания, но мало кто из людей, вне нашей — с гордостью могу сказать — еретической секты отдает себе в этом отчет. Чтобы вычеркнуть этот факт из истории, были предприняты согласованные усилия — с обеих сторон. Предположительно, последователи Иисуса не хотели, чтобы хоть какая-нибудь информация об Иоанне бросила тень на историю Иисуса, так осторожно и продуманно рассказанную авторами Евангелий.
Тамми прервала его:
— Последователи Иоанна не говорят об этом, потому что они презирают Марию Магдалину. Я начала читать документы их Гильдии, эту так называемую «Истинную Книгу Священного Грааля». Они называют ее так, потому что верят, будто единственная святая кровь происходит от Иоанна и его ребенка и это делает их династию истинным Священным Граалем, истинным сосудом святой крови. Они будут вычеркивать любое упоминание о Марии Магдалине не только из писания, но и из истории. У них в Гильдии есть закон, что ее никогда нельзя упоминать, не присоединив к имени прозвища шлюхи.
— Это не имеет смысла, — сказала Морин. — Она была матерью ребенка Иоанна, и они признают его законным. Почему же они так ненавидят Марию Магдалину?
— Потому что считают, будто она и Саломея замыслили смерть Иоанна, чтобы Мария могла выйти замуж за Иисуса — Ису — и таким образом он смог занять положение помазанника. И так он смог узурпировать положение отца ребенка Иоанна и воспитать его в назарейских традициях. Действительно, как часть своего обряда, они отрицают Христа, плюя на крест и называя его Узурпатором.
Морин посмотрела на них обоих.
— Я сомневаюсь, стоит ли поднимать этот вопрос, но мне трудно поверить, что Жан-Клод — один из них.
— Ты имеешь в виду Жана-Батиста, — презрительно бросила Тамми.