Аркское Евангелие от Марии Магдалины,
Книга Учеников
Морин вела взятую напрокат машину сквозь светлые сумерки южного лета. Когда она втиснулась на автостоянку у пригородного кладбища, угасающий свет осветил маленькую церковь за кладбищенскими воротами.
На это раз она не обошла ворота. Дочь Эдуарда Паскаля прошла через них с высоко поднятой головой. Никто из тех, чьи близкие похоронены здесь, посещая место их последнего упокоения, не окажется на неухоженном и заросшем кладбище. Ворота были перенесены, чтобы включить прежде заброшенные участки в территорию кладбища, благодаря влиянию и дотации некоего итальянского кардинала.
Белый мрамор новой надгробной плиты на могиле ее отца, казалось, сиял изнутри, когда Морин приблизилась к нему. У мраморного надгробия лежал великолепный венок из роз и лилий, сразу под высеченной на плите большой позолоченной лилией и надписью, которая гласила:
ЭДУАРД ПОЛЬ ПАСКАЛЬ
ЛЮБИМЫЙ ОТЕЦ МОРИН
Она опустилась на колени перед могилой и приступила к давно отложенному разговору с отцом.
Чувство внутреннего умиротворения, которое испытала Морин, было для нее совершенно новым и очень приятным. Она нервничала при мысли о том, что должно случиться завтра, но в целом она чувствовала скорее волнение, чем страх. Завтра в Новом Орлеане, за ланчем, она встретится с членами клана Паскалей — тетями и кузенами, которых никогда не знала. После этого она совершит перелет в аэропорт Шэннон в Ирландии, поедет на запад в маленький городок Голуэй и остановится на семейной ферме Хили. Там ее встретит Питер. Это будет их первая встреча с тех пор, как ее кузен покинул замок Синих Яблок. Они несколько раз разговаривали по телефону, но не виделись друг с другом. Питер попросил, чтобы они встретились в Ирландии, вдали от толпы и любопытных глаз. Там они смогут вдоволь поговорить, и у него будет время и возможность рассказать ей об официальном статусе Аркского Евангелия.
Морин думала обо всем этом, прогуливаясь по Французскому кварталу, который уже начинал просыпаться к жизни в чудесный вечер пятницы. Когда она гуляла, южный ветерок принес отдаленный звук музыки, которую играл саксофон. Привлеченная музыкой, Морин завернула за угол и впервые увидела музыканта. У него были длинные темные волосы, которые подчеркивали его отрешенный и одухотворенный вид. Когда она подошла к нему ближе, он посмотрел на нее, и на миг их глаза встретились.
Джеймс Сент-Клер, уличный музыкант из Нового Орлеана, подмигнул Морин. Она улыбнулась ему, проходя мимо, и мелодия гимна «Изумительное благоволение» поплыла вслед за ней по воздуху Французского квартала.
Есть особое спокойствие, которое существует в сердце ирландской провинции, тишина, которая охватывает землю с заходом солнца. Как будто сама ночь требует молчания, беспристрастно поглощая любого нарушителя спокойствия.
Для Морин этот покой был необходимой передышкой после хаоса предыдущих месяцев. Здесь она чувствовала себя в безопасности в своем уединении — в одиночестве, которого требовали ее сердце и разум. Она не позволяла себе рассматривать недавние события с личной точки зрения; это произойдет позже. Или, возможно, не произойдет вовсе. Это слишком ошеломляло, влекло за собой слишком серьезные последствия… и было слишком абсурдным. Она исполнила свою роль Долгожданной, для которой ее избрала причудливая игра судьбы или рока или даже божественное провидение.
Ее работа была окончена. Долгожданная была призрачным созданием, связанным со временем и пространством в дебрях Лангедока — и, к счастью, осталась позади во Франции. Но Морин Паскаль была женщиной из плоти и крови, и при этом очень усталой женщиной. Вдыхая сладостный неподвижный воздух обители своего детства, Морин удалилась в свою спальню, чтобы, наконец, отдохнуть.
Ее сон не останется без сновидений.
Она и прежде была свидетельницей подобной сцены — фигура в тени склонилась над древним столом, стило скрипело, когда слова выходили из-под пера автора. Когда Морин наблюдала из-за плеча писателя, ей казалось, что от страниц исходило голубое сияние. Сосредоточившись на свечении, которое излучало сочинение, Морин сперва не заметила, что автор пошевелился. Когда фигура повернулась и шагнула вперед на свет лампы, Морин затаила дыхание.