Тамми старалась не разбудить Дерека, пока собирала вещи. Ей надо было убраться отсюда ко всем чертям, она не могла дождаться, когда вернется в замок, в безопасное место, чтобы принять хороший душ. Тамми на миг представила себе, как долго придется соскребать с кожи зловоние этих фанатиков из Гильдии.
Слава Богу, самого худшего удалось избежать. Она рассчитала точно — употребление Дереком лекарств в сочетании с вином и усталостью привело к тому, что он отключился, когда они вернулись в его комнату в отеле.
Сначала все висело на волоске. Дерек был настороже, но Тамми искусно переключила его внимание на идею дискредитации Джона Саймона Кромвеля. Она подчеркнула, что ей нужно как можно больше информации. Дерек дал ей то, что обещал и даже больше — документы, секреты и шокирующе яркое описание особенно зверского убийства, совершенного в Марселе несколько лет назад.
Тамми едва не стошнило во время рассказа Дерека о казни человека из Лангедока. Он был обезглавлен и изуродован, правый палец был отрублен — символ мести Гильдии. Сообщение о подобном преступлении вызвало бы у Тамми отвращение при любых обстоятельствах. Но она знала погибшего — он был прежним Великим Магистром Общества Синих Яблок. Тамара постаралась придать своему лицу как можно более безразличное выражение.
Тамми с трудом нашла все, что хотела, и пробиралась к выходу из комнаты Дерека, когда громко стукнулась о настольную лампу. Она услышала, как Дерек зашевелился, и выругалась про себя.
— Эй, — проворчал он пьяным голосом, — куда это ты?
— Машина Синклера уже здесь, чтобы забрать меня в Арк. Я должна вернуться и пообедать вместе с Морин.
Уэйнрайт попытался сесть, сжал руками голову и застонал. Он снова свалился на спину, но успел сказать:
— Ах, Морин. Проклятье, я чуть не забыл сказать тебе.
Тамми похолодела.
— Что?
— Сегодня она может получить неприятности.
— Как?
— Она ведь поехала сегодня с Жан-Клодом де ла Мотом, правда?
Тамми кивнула, соображая так быстро, как только могла, пытаясь разобраться в этом. Дерек перевернулся и лениво потянулся.
— Очнись, девочка. Жан-Клод — один из нас. Или, возможно, мне следует сказать — один из них. Он — правая рука этого чокнутого Учителя Праведности и глава нашего французского отделения. Он с детства в Гильдии. Даже его настоящее имя — не Жан-Клод, а Жан-Батист.1 — Американец посмеялся над своей маленькой шуткой, прежде чем продолжить: — Но он, вероятно, не причинит ей вреда. Пока. Они слишком заинтересованы в том, чтобы она нашла так называемое сокровище, пока находится здесь.
Голова у Тамми шла кругом. Она не могла переварить предательство Жан-Клода так быстро. Он много лет знал Синклера и Ролана, ему полностью доверяли. Как долго это длится? Но ее беспокоило кое-что еще, и она должна была знать. Тамара молилась, чтобы по ней не было видно, как она потрясена, и задала вопрос с полным спокойствием.
— Исторически так сложилось, что Долгожданную устраняли, прежде чем она могла найти сокровище. Почему в этот раз должно быть по-другому? Если Жан… Батист и ваш лидер верят, что Морин — Пастушка, почему бы им просто не избавиться от нее, прежде чем она сможет исполнить свою роль, как они сделали с Жанной и Жерменой?
Дерек зевнул.
— Потому что они хотят, чтобы она привела их к книге Магдалины и дала возможность раз и навсегда уничтожить ее. После чего твоя подруга тоже станет историей — прежде чем у нее появится шанс написать об этом.
— Почему ты рассказываешь мне все это? — осторожно спросила Тамми.
— Потому что я хочу, чтобы Жан-Батист провалился вместе со своим лидером. И я думаю, когда ваш Великий Магистр Синклер узнает о предательстве, он избавит меня от этого лягушатника.
Тамми хотела крикнуть ему в лицо, что Синклер и остальные члены их организации — не такие, как Дерек и другие разжигатели ненависти из его Гильдии. Но она не осмеливалась ни слова сказать, пока не окажется за дверью, в безопасности.
Дерек еще не закончил:
— Однако позволь тебе сказать, что, будь я на твоем месте, я бы убрал эту рыжую к чертям из Лангедока как можно быстрее.
Тамми повернулась к двери, но потом остановилась. Она должна была задать один последний вопрос, хотела понять, насколько сильно обманывалась в отношении Дерека все эти годы.
— А что ты чувствуешь по поводу всего этого? — тихо спросила она.
— На самом деле — мне все равно, — ответил Дерек с крайне скучающим выражением лица и вполне готовый снова погрузиться в пьяную дремоту. — Хотя твоя подруга кажется довольно симпатичной, она все-таки Иисусово отродье, и это делает ее моим кровным врагом. Именно так. Возможно, тебе трудно это понять, но наши убеждения имеют крепкие корни. А по поводу открытия свитков шлюхи… Похоже, все уверены, что это произойдет. Твоя девочка соответствует всем пунктам пророчества, а не только некоторым из них. Но меня это не волнует. Что тут особенного?
Он хихикнул и повернулся на бок, приподнявшись на локоть, чтобы взглянуть на нее: