Для Понтия Пилата это был последний удар. Он перечитал свиток и увидел, что тот испачкан кровью — кровью назарея, которая покрывала руки Пилата. Он подозвал раба, и ему принесли серебряный таз с водой. Пилат погрузил руки в воду и потер их, стараясь, чтобы никто не заметил, что вода покраснела от крови узника, стоявшего перед ним.
— Я умываю свои руки от крови этого человека! — крикнул он толпе. — Распну вашего царя, если на то ваша воля. — Он отвернулся, ни разу не взглянув на Ису, и стремительно удалился в Крепость Антония.
Но для Пилата это было еще не все. Несколько минут спустя к нему пришел Каиафа в сопровождении нескольких людей из Храма.
— Разве я недостаточно сделал для вас сегодня? — накинулся на священника Пилат.
— Почти, ваше превосходительство, — самодовольно улыбнулся Каиафа.
— Что еще вы хотите от меня?
— Есть традиция вешать на кресте знак, надпись, чтобы показать всему свету, какое преступление совершил человек. Мы бы хотели, чтобы вы написали, что он — богохульник.
Пилат приказал принести все необходимое, чтобы сделать надпись на кресте.
— Я напишу, за что я приговорил его, а не то, что вы меня просите. Раз такова традиция.
И он написал аббревиатуру INRI и под ней ее значение — Иса Назарей, Царь Иудейский.
Пилат посмотрел на своего раба:
— Проследи, чтобы это прибили над головой узника на кресте. И пусть писец напишет то же самое на еврейском и арамейском.
Каиафа был ошеломлен.
— Этого нельзя говорить. Если надо, напишите: «Он провозгласил себя Царем Иудейским», так люди будут знать, что мы не почитаем его таковым.
Пилат был сыт по горло этим человеком и его ухищрениями, отныне и навсегда. Он выплеснул злобу в своем ответе:
— Что я написал, то написал.
И он повернулся спиной к Каиафе и остальным, удалившись в тишину своих покоев, где заперся на весь оставшийся день.
Толпа колыхалась и двигалась, как живое существо, вобрав в себя Марию и детей. Она крепко держала за руки Иоанна и Фамарь, стараясь пробиться сквозь толпу в поисках Марфы. Из разговоров в толпе Мария смогла понять, что Ису приговорили, и сейчас он находится на пути к месту казни, к холму Голгофа. Приноровившись к движению толпы, она представляла себе, где сейчас проходит процессия с Исой, которая движется по улице. В ней нарастало отчаяние. Она должна была найти Марфу, убедиться, что дети в безопасности, и провести это последнее время с Исой.
И тогда она услышала это. Голос Исы в ее голове, прозвучавший так же ясно, как будто он стоял рядом с ней:
— Просите, и дано будет вам. Это так просто. Мы должны просить Отца нашего Небесного о том, что мы хотим, и Он даст это любимым детям своим.
Мария сжала руки своих детей и закрыла глаза.
— Пожалуйста, Господи, пожалуйста, помоги мне найти Марфу, чтобы я могла оставить детей моих в безопасности и быть с моим любимым мужем в час его страданий.
— Мария! Мария! Я здесь! — голос Марфы прорезал толпу и достиг ее золовки через секунды после молитвы. Мария открыла глаза и увидела, как Марфа проталкивается к ней сквозь толпу. Они обнялись в едином порыве чувств. — Ты надела свое красное покрывало. Вот как я нашла тебя, — сказала Марфа.
Мария боролась со слезами. Времени не было, но присутствие Марфы было для нее таким утешением.
— Пойдем, моя маленькая царевна, — сказала Марфа своей племяннице, подхватывая Фамарь. — И ты тоже, мой маленький мужчина, — сказала она, беря за руку Иоанна.
Мария на миг крепко прижала к себе каждого из детей, уверяя их, что встретится с ними в Вифании так скоро, как только сможет.
— Ступай с Богом, сестра, — прошептала Марии Марфа. — Мы позаботимся о детях, пока ты не вернешься домой, к нам. Береги себя. — Она поцеловала свою молодую золовку, сейчас уже настоящую женщину и царицу, и снова двинулась сквозь толпу, ведя за собой детей.
Мария Магдалина с трудом прокладывала себе путь. Она могла двигаться параллельно с волнующейся толпой, но не могла приблизиться к Исе. Она видела красные покрывала Великой Марии и других Марий и следовала за ними по извилистой тропе на Голгофу, пытаясь добраться до них, но нахлынувшая масса, преследующая свою добычу, оттесняла ее все дальше и дальше назад.
Когда центурионы достигли вершины холма, известного как Место Черепа, она увидела, что процессия находится в сотне метров впереди нее. Там виднелась сгорбленная фигура Исы и красные покрывала его матери и других Марий. Люди все еще толпились на тропе, закрывая дорогу Марии. Ее больше это не волновало; она думала только о том, как добраться до Исы. Она обошла толпу, сошла с тропинки и начала взбираться по скалистому склону холма. Он был усыпан острыми камнями и покрыт крапивой, но это не заботило Марию Магдалину. Ее тело ничего не чувствовало, пока она с абсолютной решимостью карабкалась по холму.
