Ранним утром после первой ночевки в урочище реки Южный Марух, в тот рассветный час, когда еще не разошелся туман, но уже можно было двигаться, участники боев подошли к тому месту, где надо было переправиться через реку. Бешеный поток грозил смыть любого, кто решился бы просто перейти его. И тогда бывший инженер 810-го полка лейтенант, а ныне полковник Малюгин взялся за наведение переправы. В несколько минут мостик с перильцами был готов, и бойцы перешли реку. Тяжело было Владимиру Туровскому и Ивану Подкопаеву, тяжело было и другим. Но по общему признанию, вторично совершил подвиг, пройдя стокилометровый горный путь, Константин Расторгуев. В результате военного ранения у него совсем не сгибается правая нога. Можно только догадываться, сколько мучений он вынес на бесконечных спусках и подъемах, но сам он не пожаловался ни разу, хотя бы просто на усталость, а даже подбадривал других. Ни на шаг не отходил от него Борис Винокуров, бывший начальник штаба третьего батальона, боевой его друг. Буквально взявшись за руки, повторяли они свой военный путь. Естественно, что они отставали от общей колонны. И на привалах мы говорили поварам:
– Мы уходим, а вы подождите еще двоих... К местам ночевок они тоже приходили позже всех, сопровождаемые лишь одним альпинистом. Товарищи готовили им палатку и места у костра.
– Ну что, дружище, – спрашивали они Расторгуева, когда он, наконец, делал последние шаги, – очень тяжело?
– Ничего, – отвечал он, – жарко. Вот Борису со мной нелегко. А я заранее готовился к этому походу – ходил на лыжах, бегал.
– Это с твоей-то ногой?
– А что ж такого? Упадешь – не велика беда, подняться можно. Не на войне ведь...
По вечерам после ужина, перед тем как свалиться в сон, мы спрашивали его о прошлом и настоящем. Он скупо рассказывал, что работает сейчас в Куйбышеве на том же заводе, что и до войны, только что не рабочим, а начальником цеха.
– Трудно небось, работа нервная, с людьми. – Да нет. Люди хорошие. Два с половиной года уже как наш цех – цех коммунистического труда.
– Ну, тогда можно жить.
– Да, жаль расставаться с ними.
– А зачем расставаться-то?
– Партком поручил мне принять другой цех, отстающий. Годика два-три придется поработать, чтобы и его коммунистическим сделать...
Уже в Сухуми, на туристской базе, где всем участникам перехода вручали значки “Турист СССР” за преодоление сложного горного маршрута, который не всем молодым под силу, кто-то спросил Расторгуева:
– Если бы знал, что так тяжело будет, пошел бы снова?
– А я ведь знал это, – просто сказал Расторгуев. Подождал, пока стихла музыка и замолкли аплодисменты, приветствовавшие очередного значкиста, и добавил:
– Я ведь обещал ребятам, что приду их навестить перед тем как помереть.
Герои марухской битвы горячо были встречены в братской Абхазской республике. Они выступали на митинге перед трудящимися и присутствовали на приеме, устроенном в их честь руководителями республики. Сердечно приветствовал ветеранов Председатель Совета Министров республики Михаил Герасимович Чиковани. Ветераны посадили небольшую аллею Памяти героев Марухского перевала.
Она шумит сейчас молодыми побегами на широком, усаженном цветами и пальмами центральном сквере города Сухуми...
На третий день пребывания в Сухуми бывшие солдаты, вторично прошедшие по собственным следам, стали разъезжаться по домам, а мы с несколькими ветеранами боев поехали еще в далекое грузинское селение Кодор, чтобы навестить могилу умершего за три месяца до того как боевые друзья собрались вместе – Шалвы Михайловича Марджанишвили. Он командовал в войну седьмой ротой 3-го батальона 808-го полка и награжден за марухские бои орденом Красного Знамени. И умер он не от старости, а от старых ран, как солдат. Перед смертью, рассказывали нам родные, он говорил, что счастлив, ибо воинский труд его товарищей и его самого не забыт.
Возложив цветы на могилу Марджанишвили, мы до позднего вечера сидели под персиковыми деревьями, взращенными руками Шалвы, и слушали рассказ о нем. И вспомнили мы слова, какие произнес на митинге в Сухуми бывший командир всех этих людей – живых и мертвых – Владимир Александрович Смирнов.
– Суровая природа гор, – сказал он, – и та преклонилась перед мужеством воинов, защищавших их. Это она принесла им последнюю дань и укрыла навеки в своих ледниках. Но случилось так, что люди проникли в тайны ледников, собрали останки павших героев и захоронили их в братской могиле...
И вот мы, чья кровь обагрила священную землю Кавказа, через двадцать один год вернулись к вам, чтобы рассказать о прошлом во имя будущего. Мы хорошо помним гибель наших бойцов. Мы счастливы видеть, что жертвы не были напрасными и наша сегодняшняя молодежь, судя по ее вниманию к нам, понимает это. Мы хотели бы знать, что и будущее поколение, которое сейчас только переступает школьный порог и для которых война – история, будет воспитываться на великих и героических традициях своих отцов и дедов...
