Линия, как выяснилось, была повреждена на самом перевале. Но обнаружить точное место обрыва не было никакой возможности, так как провод, проложенный на открытой местности, завалило глубоким снегом. Тогда Гитин принял решение: проложить новую линию по самому хребту, а на южном и северном скатах подсоединить ее концы к прежней линии.
В невероятно тяжелых условиях новая линия была проложена. Связь ожила.
За выполнение этой боевой задачи связисты были представлены к правительственной награде.
Большую помощь войскам оказывали связисты 844-й отдельной роты связи, которая обслуживала на Марухском и Клухорском перевалах части 394-й дивизии.
Тяжелая ноша (в буквальном смысле этого слова) легла на плечи радиотелеграфистов. Потребовались невероятные усилия, чтобы на себе вынести в горы радиостанцию весом 125 килограммов. Очень сложно оказалось обеспечить ее работу в горах. И все же она действовала. Кроме своей основной задачи, радиостанция постоянно принимала сводки Совинформбюро.
Стали чаще брать пленных, от которых узнавали подробности о расположении и вооружении частей дивизии “Эдельвейс” и личном составе их. Вместе с пленными попадали и карты перевалов, датированные 1937-м и даже 1939 годами. У нас таких новых карт не было, поэтому офицеры и бойцы часто удивлялись: откуда могли они появиться у немцев?
Оказывается, перед войной многие из офицеров “Эдельвейса” были туристами в этих местах: запоминали и даже зарисовывали, а то и фотографировали проходы в горах и тайные тропы.
Уже после нашей встречи с Владимиром Александровичем состоялся у нас один любопытный разговор с Вячеславом Антоновичем Никитиным, мастером спорта по альпинизму. Перед войной он был молодым альпинистом и часто бывал на Домбае.
В качестве инструкторов работали там тогда и несколько молодых немцев. Среди них был некий Ганс – высокий, черный, нагловатый малый. Молодежь часто спорила тогда между собой о преимуществе или недостатках того или иного социального строя. Ганс однажды перешел все рамки приличия и грязно выругал Советскую Россию. Этого наши ребята простить не могли, и Ганса буквально спасли подоспевшие старшие товарищи. За наглое поведение Ганса уволили, и он уехал, исчез бесследно.
Прошло несколько лет. В августе 1942 года Вячеслав Антонович вывел через Марухский перевал большую группу мирных жителей, которые уходили от немцев к Сухуми. Проводив их до безопасной тропы, сам он остался на перевале вместе с бойцами 810-го полка.
– Проходил я как-то по северной стороне перевала с несколькими бойцами, – вспоминает Вячеслав Антонович.– Немцы еще не появлялись в этом районе, и мы шли почти без опаски. Вдруг раздались одиночные выстрелы из автомата и рядом с нами зашлепали пули. Обстрел в горах – вещь опасная. Один человек, хорошо замаскировавшийся в камнях, может уничтожить отделение солдат.
Попадали и мы в камни, стали присматриваться. Пока бойцы, шедшие со мной, стреляли в сторону предполагаемого врага, я откатился в сторону и, отлично зная эти места, сумел незаметно пройти в тыл стрелявшего немца и поднялся по скале над ним. Дал очередь из автомата и попал по рукам. Тот выронил оружие. Мы взяли его. Это был высокий, обросший черной бородой немец, обер-лейтенант по званию, с железным крестом на кителе. Мы взяли оружие, вещевой мешок с продуктами и повели пленного на южную сторону перевала, в штаб полка.
Всю дорогу он как-то странно присматривался ко мне, но я не обращал на это внимания. Пройдя седловину перевала, мы решили перекусить трофейными продуктами. Обнаружили в мешке и сигареты, стали закуривать, и тут пленный тоже попросил закурить. Я узнал его, поднося к сигарете спичку, по глазам...
– Жаль, что мы тогда тебя не убили, гада, – сказал ему Никитин, сдавая фашиста штабным работникам...
Улучшились бытовые условия бойцов и командиров, чему защитники Марухского перевала обязаны прежде всего бывшему командующему 46-й армии генералу армии Герою Советского Союза Леселидзе и члену Военного совета второму секретарю ЦК партии Грузии К. К. Шерозия. Они лично в конце сентября посетили 810-й полк и очень помогли.
Жизнь с тех пор пошла немножко веселее. Самолеты Р-5 и Р-2 сбрасывали сухари, махорку и селедку в мешках. Ударясь о землю, селедки прорывают мешок и в красивом, штопорообразном вращении подлетают высоко вверх. Глухо шлепается на скалу мешок с махоркой – к небу поднимается столб едкой пыли. Самолет делает очередной заход, летит невысоко и прямо над поляной бросает мешок с сухарями. Тот стремительно падает на плечи зазевавшемуся бойцу. Боец упал. Все охнули. Погиб человек ни за что. Но боец тут же поднялся, набрал в карманы сухарей и под общий хохот отправился дальше.
– Ну и ну! – крутят головами солдаты. – Этот и на том свете не пропадет...
