– Это одно из самых горьких воспоминаний в моей военной биографии. Да, наверно, не только в моей, – сказал Владимир Александрович.– Командир второго батальона Родионов и комиссар батальона Швецов были храбрыми людьми.
– Расскажите, Владимир Александрович.
– Могу рассказать все, что помню. Смирнов достал документы, что у него сохранились от давних дней, посмотрел и начал рассказ.
– Произошло это в конце сентября, точнее, 29 сентября 1942 года, а события, о которых пойдет речь, совершались недели за две до этого.
Как вы помните, в результате подготовки к походу в сторону Клухорского перевала 2-й батальон нашего полка был временно подчинен командиру 808-го полка майору Телия. Оставался в прежнем подчинении и в те дни сентября, когда немцы в непрерывных боях нанесли поражение главным силам 808-го полка. В этих боях сильно был потрепан и наш 2-й батальон, занимавший левый фланг полка майора Телия. Остатки батальона не успели отойти вместе с полком и вынуждены были, поскольку немцы их отрезали от главных сил, пробираться к своим глубоким обходным маневром с перевала Ужум на перевал Аданге.
Честно говоря, мы уже не ждали их, думали, что погибли. И вдруг получаем донесение от второго батальона – Родионов и Швецов вместе с бойцами – что-то около ста человек – вышли в расположение наших подразделений. Отход с перевала Ужум скорее можно назвать логическим действием в результате сложившегося превосходства немцев. К тому же батальон оказался изолированным от своих. Тем не менее ни командование батальона, то есть Родионов и Швецов, никто из бойцов не сдались на милость вражью, а продолжали пробиваться к своим и пробились!
– Вы хорошо помните их?
– Еще бы! Это были прекрасные товарищи и командиры. Родионов, помню, прибыл к нам в полк в августе сорок первого. Лет ему было сорок или сорок пять, словом, вполне зрелый возраст. До войны он работал преподавателем. В полку мы ценили его, как деятельного и весьма подготовленного в военном отношении человека. Сколько раз я проверял его батальон еще на побережье, когда мы вели противодесантную службу, и всегда его служба была на высоте. Я уж не говорю о боях на перевале. Тут он показал себя храбрым, справедливым, выдержанным командиром. Таким он остался и до конца. При исполнении приговора, как мне рассказывали, не проронил ни слова.
Что касается комиссара Швецова, то можно сказать, подобрались они с Родионовым лучше некуда. Швецов был кадровым политработником и авторитетом пользовался высоким среди рядовых и командиров. Достаточно сказать, что он был секретарем партийного бюро полка. В бою вел себя отважно, не раз подавал личный пример бойцам.
После некоторого молчания Владимир Александрович проговорил:
– Надо покопаться в архивах да обратиться к другим офицерам полка. Они, вероятно, тоже откликнутся. Все мы любили и ценили второй батальон и его командование...
Так мы и сделали. Написали письма бывшим офицерам полка, а пока ожидали ответов, решили поискать в архивах Министерства обороны. Нашли мы политдонесение инспектора политотдела 3-го корпуса старшего политрука Ведерникова. 23 августа 1942 года он писал в Политотдел, что подразделения 810-го полка, находящиеся на Марухском перевале, установили связи с партизанским отрядом, где командиром и комиссаром является секретарь Ставропольского крайкома партии тов. Храмков. Партизаны будут оказывать всемерную помощь защитникам перевала. Политико-моральное состояние подразделений, обороняющих Марухский перевал, высокое. Настроение у бойцов хорошее. Готовы выполнить любую задачу.
Приводит Ведерников и высказывание сержанта минометной роты Кособуцкого, который сказал: “Обратно в Сухуми не пойдем, а пойдем на Северный Кавказ уничтожать немцев, пока ни одного там не останется...”
В другом политдонесении того же Ведерникова, посланном несколько позже, снова подтверждается высокий моральный дух бойцов и командиров второго батальона. Тут он прямо называет командира и комиссара батальона– Родионова и Швецова. Ведерников сообщает, что с продовольствием дело обстоит плохо, запасов нет. Но “...оборонные работы и расстановка подразделений идет нормально. Партполитработа организована хорошо. Настроение бойцов хорошее...”
Вот, пожалуй, и все официальные сведения об этих людях, которые нам удалось раздобыть в архиве. Остальное, как мы думали, было изъято или уничтожено. Осталась лишь та самая запись карандашом, сделанная В. А. Смирновым, с какой мы и начали наш рассказ. Немного. Надо было ждать, что пришлют бывшие офицеры полка.
Но еще до получения этих сведений, мы познакомились с письмами бывшего политрука роты противотанковых ружей 2-го батальона 810-го полка Соколова Степана Семеновича (Майор С. С. Соколов работает преподавателем Суворовского училища в городе Калинине). Оказывается, такие, казалось бы, совершенно ненужные в горных условиях ружья использовались нашими войсками для борьбы с немецкими “фокке-вульфами”, правда, без особого успеха, как вспоминает Соколов.
