- Да, из Старбуса. Он указал место, где произошла трагедия - за ипподромом, в одном из пустующих служебных помещений. Он полагал, что тело уже должны найти. По его словам, иностранец, которого он застрелил, официально въехал в Советский Союз как гражданин Венесуэлы Хорхе Родригес, но на самом деле был нацистским преступником Фридрихом Каслингом. У этого Каслинга были с твоим отцом давние счеты, и, по всей видимости, он много лет его выслеживал. Не исключено, что в Москву он приехал не в первый раз. Он не только похитил твоего отца, но и забрал Старбус - как сперва решил твой отец, польстился на его ценность. Ведь в свое время Каслинг был страстным охотником, и отлично разбирался в редких старинных ружьях. Сперва он и его сообщники - всего их было трое - катали твоего отца по Москве, соображая, где бы его прикончить. Остановили свой выбор на районе ипподрома. Там они зарядили Старбус...
- Чтобы убить отца?.. - сдавленным голосом спросила Даша.
- Да. И потребовали, чтобы он написал предсмертную записку: мол, в моей смерти прошу никого не винить. Все это время твой отец держал себя очень тихо, и они, решив, в итоге, что он совсем раздавлен и попыток сопротивления можно от него не ждать, чуть расслабились. А он, когда ему вручали бумагу и ручку для предсмертного письма, воспользовался их расслабленностью, чтобы сделать бросок, выхватить из рук одного из них уже заряженное ружье и выстрелить в Каслинга. Остальные двое кинулись наутек, а твой отец, убрав ружье в чехол, чтобы оно не "светилось", пошел к метро. Когда мы его встретили, он заявил нам, что сам позвонит в милицию, только сперва он должен добраться до дому, у него ещё есть кой-какие дела... Вот мы и поехали к вам домой. А дальше вот что произошло, как я понимаю. В результате шума, поднявшегося из-за звонка Алексея Васильевича, быстренько перешерстили данные на всех иностранцев, находящихся сейчас в Москве, и обнаружили, что один венесуэлец - довольно странный тип. Ну, может, обратили внимание, что у латиноамериканца чисто немецкий склад лица, может, ещё на что-нибудь. И тут поступает сообщение, что нашли труп этого венесуэльца, Родригеса, и что убит этот Родригес из охотничьего ружья - по всей видимости, довольно старого, если не старинного. Тут оставалось только два и два сложить - и ехать к вам на квартиру. Так они и опередили нас с твоим отцом.
- Ни один суд в мире не осудит отца за это! - заявила Даша.
- Факт, не осудит, - спокойно согласился Седой.
- Я все равно чего-то не понимаю, - сказал Юрка. - Столько странностей остаются необъясненными! То есть, "органы" про эти странности не знают, поэтому для них и такая версия сойдет, но мы-то... Нам бы хотелось узнать ответы на все вопросы.
- На какие, например?
- Что за фотографию сжег Дашин отец? Какую роль играл во всем этом "профессор Плейшнер"? Почему ты догадался, что искать надо в районе ипподрома, а не где-нибудь в другом месте, в том же Измайлове, которое все считали самым вероятным? И...
- Ну, на последний вопрос я могу ответить, - улыбнулся Седой. - Видите ли, с самого начала было ясно одно: Дашиного отца попытаются убить, инсценировав самоубийство. Иначе с чего бы забирать ружье? Где такую инсценировку можно организовать? Во-первых, в таком месте, где мало народу, и где вряд ли кто услышит выстрел, чтобы у преступников было время уйти. Во-вторых, в таком, где тело все равно обнаружат достаточно быстро. Обеим этим условиям отвечали большие парки, где можно забраться в абсолютно безлюдное место, окруженное километрами густых, заглушающих звук, деревьев, но куда, при этом, приезжает отдохнуть и погулять столько народу, что уж в течение часов двенадцати по самой дальней и глухой аллее наверняка кто-нибудь пройдет. Да, и еще, ведь много собачников в парках гуляет, и уже к вечеру какого-нибудь собачника его собака обязательно привела бы к телу... Самым подходящим парком сперва казался Измайловский. Но потом Ленька напел эту песенку Высоцкого, и я задумался. Даже не то, чтоб задумался, а решил прикинуть по карте: нет ли рядом с "Советской" подходящих мест? И когда я увидел ипподром, то... - он вдруг осекся. Впрочем, это рассказ не для сегодняшнего дня.
- Почему? - удивленно спросили ребята.
- Потому что мне придется рассказать вам больше, чем стоит, - ответил Седой. - Понимаете, я сам ещё до конца не знаю, о чем можно рассказывать, а о чем нет.
- А я знаю, какую вторую песню Высоцкого ты имел в виду! - выпалил Ленька.
- Вот как? - Седой прищурился на него. - Тогда ты сам можешь обо всем догадаться. А впрочем... Какая песенка, по-твоему?
- Про орден Насеру, - сказал Ленька. И напел:
Потеряю истинную веру
Больно мне за наш СССР:
Отберите орден у Насеру
Не подходит к ордену Насер!..
- Дальше не помню, - признался он.
- Что ж, правильно, - сказал Седой. И подолжил хрипловатым голосом "под Высоцкого":
Можно даже крыть с трибуны матом,
Раздавать подарки вкривь и вкось,
Называть Насера нашим братом,
Но давать Героя - это брось!..
- Ну? - осведомился он. - Неужели и теперь ничего не понимаете? Ладно, тогда подождите несколько дней.
