- А-а, понял, о чем ты! Настоящие они, настоящие! Тут история вот какая. Когда они решили покинуть Европу, в которой уже разгоралась война, через мои руки уже прошел ряд документов, из которых было ясно, что многие крупные нацисты покупают себе участки земли в Южной Америке и довольно большие суммы переводят в тамошние банки. Посадочную площадку, так сказать, готовят себе, на всякий пожарный. Аргентина была одной из первых в списке и я порекомендовал им ехать именно в Аргентину. Так у меня возникал благовидный предлог для поездок в эту страну. Я уже тогда не сомневался, что война закончится разгромом нацизма и что после войны многих предстоит вылавливать. И что меня, скорее всего, могут бросить на это дело, потому что мне очень многое об этих гадах известно. И я оказался прав.
- А чью фотографию вы сожгли? - спросил Юрка.
- Этого я открыть не могу. Скажу только, что это была фотография человека, возглавлявшего нашу группу. Как раз в этом году имя этого человека опять всплыло на поверхность - и я, получив предупреждение, что мои враги в Москве, сжег фотографию, как мне ни было жалко. Эта фотография могла рассказать слишком многое... И, возможно, именно она, в первую очередь, была их целью. Еще вопросы есть?
- Есть, - Седой, до того молчавший, теперь оторвался от своего шампура. - То есть, вопросов много. И почему вас, выехавшего в Германию в конце двадцатых, приняли там без всяких подозрений, и чем вам так дорог ваш "опель", и много ещё чего хотелось бы узнать. Но я понимаю, что на все это вы вряд ли ответите, поэтому я задам только один вопрос. Куда девалось второе ружье?
Наступила долгая пауза.
- Какое второе ружье? - недоуменно вопросила Даша. - Исчез ведь только один Старбус, и папа его вернул, и теперь все ружья на месте...
- Твой папа понимает, о чем я спрашиваю, - сказал Седой. Он поглядел на Дашиного папу. - Можно объяснить остальным?
Тот махнул рукой.
- Валяй, чего там!
- Так вот, - Седой говорил в полной тишине, - не было никакой "необходимой самообороны". Была дуэль.
- Дуэль!? - все ушам своим не могли поверить.
- Вот именно, - кивнул Седой. - Когда мы заговорили о том, что Дашин папа - человек чести, то при этих словах у меня возникло в голове слово "дуэль". Ну. среди прочего, что всегда для нас с честью связано. А когда я понял - и, главное, поверил, каким невероятным это ни казалось - что Николай Петрович поехал на дуэль, все идеально сошлось, тютелька в тютельку, всему нашлось объяснение... И почему вы вышли из квартиры вполне добровольно, не пытаясь поднять шум и сопротивляться. И чего от вас было нужно этому "профессору Плейшнеру", и что за сигнал вы ему оставили. И почему вы выбрали именно Старбус, а не что-нибудь подешевле и посовременней. Я не очень представляю, какую роль сыграл в этом ваш "опель", но мне ясно, почему вы выбрали район ипподрома, а не какой-нибудь другой. И даже почему Васька был так напуган. Возможно, я был не прав, никто его не пинал. Как многие кошки, он уловил приближение чего-то нехорошего - приближение смерти в доме. Унюхал, что затевается. И это повергло его в шок.
Седой умолк, и над поляной повисла тишина, которую никто не решался нарушить.
- Николай, это правда? - спросил Алексей Васильевич после паузы.
- Полная правда, - ответил Дашин отец.
- Ну... Ну и ну! - Алексей Васильевич покачал головой. - Такого я даже от тебя не ждал!
- Каслинг! - напомнил Дашин отец. - Это был Каслинг.
- Да, конечно, - кивнул Алексей Васильевич. - И все-таки...
- И все-таки, мне интересно, как парень догадался насчет ипподрома, сказал Дашин отец.
