Тайна моего дома (ч. 1, 2) (СИ) полностью

Солнце клонилось к закату, заливая горизонт багрянцем и рождая причудливые тени. Без умолку трещали цикады, почти перекрывая громкую перекличку певчих птиц в кронах высоких деревьев, которые, как молчаливые стражи со всех сторон обступили маленький зеленый островок.

На поляне, утопая в разноцветье трав, лежала девушка. В широко распахнутых глазах уже не отражалась безграничная синева неба и медленно плывущие облака, озаренные закатными лучами солнца. Девушка не ощущала буйного аромата, окружающей ее растительности, не слышала прощального вечернего концерта лесной живности. Она не чувствовала как медленно намокала одежда, пока усталое сердце лениво выталкивало очередную порцию темной жидкости из небольшого аккуратного отверстия под грудью.

Обескровленные губы, едва слышно шептали: «Никогда», словно пробуя на вкус его горечь, приправленную солоноватым привкусом безысходности. Мысленно она уплывала далеко, во след за летящими облаками к тем, с кем она уже никогда не встретится.

Ласковые руки матери, тепло и уют ее объятий, напускная суровость отца, морщинки в уголках его губ от улыбки, влажные поцелуй братишки на щеке, непокорные кудри-пружинки. Никогда!

Звонкий смех подружек, легкое дружеское подтрунивание, тайные секреты шепотом на ушко, бутылочка хорошего вина под беззлобное «перемывание косточек». Никогда!

Белое платье, шампанское рекой, узкий ободок кольца на пальце, жаркое касание ласковых губ, запах молока от легкого пушка на крошечной головушке, хрупкая невесомость крохотного тельца, маленькие пальчики на твоей ладони и это замечательное слово — «мама». Никогда!

Больно! И стон, хриплый, рвущий связки и душу, гасящий гомон окружающего мира, который будет жить дальше, только уже без тебя.

Мучительно медленно выбиралась из глубин тяжелого сна, сохраняя в памяти лишь смутные ощущения потери и той лавины боли, которая чуть не поглотила меня целиком. Даже успела испытать чувство глубокой благодарности по отношению к своим «любимым» соседям за то, что их крики, буквально вытащили меня из кошмара. Как вы понимаете, обычно я их за это ненавижу, но не сегодня.

Если вы еще не поняли, я отношусь к многочисленной толпе иногородних студентов, которые из года в год тянутся косяками из лесов и весей в большие города, с целью овладения глубокими профессиональными знаниями, и которым, как известно, предоставляется общежитие. Общежитие происходит от слов «общее житие», вот и варится вся эта разношерстная компания в едином котле, грызя гранит науки и постигая азы взаимопонимания и терпения. Но время — странная субстанция, которая переводит все новое, раздражающее, в разряд привычного, обыденного. И вот уже ты неожиданно обнаруживаешь свои положительные стороны в совместном проживании с неограниченным количеством народа на весьма ограниченном количестве метров. Со временем и я начала себя комфортно чувствовать среди всего этого житейского муравейника.

И жить бы мне и жить так ближайшие полтора года, оставшиеся до окончания учебы, но тут, неожиданно, мои родители подарили мне отдельную двухкомнатную квартиру почти в центре города, в которую, однако, не получалось пока перебраться в связи с затянувшимся ремонтом.

Мысль о собственном доме поднимала мое настроение практически в любой ситуации, но сегодня мне было не суждено долго предаваться мечтам, громкий вопль соседа Петрова: «Где ж ты моя ненаглядная? Где? В Вологде, в Вологде, в Вологде-где…» заставил вспомнить о грядущем испытании. Задавив на корню зарождающееся возмущение, вытащила себя из уютной кровати.

Быстрыми темпами совершив свой утренний туалет, занялась макияжем или «наскальными росписями» (термин позаимствован из лексикона моей подруги, Женьки Васнецовой, да, блондинки и да, красавицы, все, как всегда). Итак, вот она я — главная героиня всего предстоящего действа, того самого, в начале которого вы сейчас зависли в глубочайших раздумьях: «А стоит ли вообще за это браться? Букв много, смысла мало». Не буду вас ни в чем убеждать, могу только предложить: «Рискните».