– Лорен на днях пыталась поговорить с тобой об этом. Это она придумала. Ну, то есть нет. Вовсе нет. Это я придумал. Просто она кое-что сказала и навела меня на мысль… Ну, в любом случае я знаю, что ты всегда ходишь в парк. В тот парк. Я знаю, что ты обычно ходишь одна. Но я тут подумал, может, мне тоже стоит прийти. С Лорен и Джейкобом, если ты не против.
– Мне не нужно…
– Я знаю, что мы тебе там не нужны, – перебил ее Роб, непривычно немногословный. – Но я бы хотел на этот раз там побывать. Ради Джейни. Чтобы показать ей, что… – Он запнулся, прочистил горло и заговорил снова, уже ниже. – А затем, после этого, около станции есть уютное кафе. Лорен говорит, оно работает в Страстную пятницу. Можно там позавтракать. – Он закашлялся и торопливо добавил: – Или, по крайней мере, выпить кофе.
Рейчел представила себе, как Лорен стоит в парке, серьезная и стильная. На ней будет бежевый плащ, туго стянутый пояском, волосы она соберет в блестящий низкий хвост, который не станет легкомысленно болтаться, а помаду выберет спокойную, не слишком яркую. И она будет говорить и делать все положенные вещи в правильное время и каким-то образом превратит «годовщину убийства сестры ее мужа» в очередное безупречно проведенное мероприятие из своего распорядка встреч.
– Думаю, я бы предпочла… – начала было Рейчел, но тут же вспомнила, как надломился голос Роба.
Срежиссировала все, конечно, Лорен, но, возможно, Робу это действительно нужно. Возможно, ему нужно это больше, чем Рейчел – побыть в одиночестве.
– Хорошо, – заключила она. – Я не возражаю. Обычно я приезжаю туда очень рано, около шести утра, но Джейкоб сейчас поднимается с рассветом, ведь так?
– Да! Точно! Значит. Мы приедем. Спасибо. Это очень…
– Честно говоря, у меня на сегодня много дел, так что, если у тебя все…
Они достаточно долго занимали телефон. Вполне вероятно, Родни уже пытался с ней связаться и не смог дозвониться.
– Пока, мам, – грустно попрощался Роб.
Дом Сесилии оказался красивым, гостеприимным и полным света благодаря большим окнам, выходящим на безукоризненно ухоженный задний двор и бассейн. На стенах висели очаровательные и забавные семейные фотографии и детские рисунки в рамочках. Все сияло чистотой, но при этом не казалось чрезмерно формальным и неприступным. Диваны выглядели уютными и мягкими, на полках теснились книги и занятные безделушки. Повсюду виднелись следы дочерей Сесилии: спортивное снаряжение, виолончель, пара балетных туфелек, – но все лежало на собственном, специально отведенном месте. Как будто дом подготовили к продаже и агент по торговле недвижимостью пометил его как «идеальное жилье для семьи».
– Мне нравится ваш дом, – заметила Тесс, пока Сесилия вела ее на кухню.
– Спасибо, это… Ох! – Сесилия резко остановилась в дверях. – Я страшно извиняюсь за беспорядок!
– Вы же шутите? – уточнила вошедшая следом за ней Тесс.
На стойке остались с завтрака несколько тарелок, недопитый стакан яблочного сока стоял на микроволновке, на кухонном столе обнаружилась одинокая коробка хлопьев и небольшая стопка книг. Все остальное пребывало в безупречном, сияющем порядке.
На глазах у ошеломленной Тесс Сесилия закружилась по кухне. В считаные секунды она составила посуду в посудомоечную машину, убрала хлопья в огромную кладовую и принялась полировать раковину бумажным полотенцем.
– Мы непривычно задержались сегодня с утра, – пояснила Сесилия, оттирая раковину с таким усердием, будто от этого зависела ее жизнь. – Обычно я не могу выйти из дома, пока не приведу все в порядок. Я знаю, что это нелепо. Моя сестра говорит, что у меня какое-то расстройство. Как там его? Обсессивно-компульсивное. Вот оно. ОКР.
Тесс подумала, что сестра Сесилии, возможно, в чем-то права.
– Вам стоит отдохнуть, – напомнила она.
– Присядьте. Хотите чашечку чая? Кофе? – отчаянно предложила Сесилия. – У меня есть кексы, печенье… – Она осеклась, прижала ладонь ко лбу и на миг закрыла глаза. – Боже мой. То есть э-э… Что я говорила?
– Думаю, это мне стоит приготовить чашку горячего чая для вас.
– Возможно, мне действительно нужно…
Сесилия выдвинула стул и замерла, оцепенев при виде собственной обуви.
– На мне туфли из разных пар, – с благоговейным ужасом произнесла она.
– Никто бы и не заметил, – заверила ее Тесс.
Сесилия села и поставила локти на стол. Затем одарила Тесс удрученной, едва ли не застенчивой улыбкой.
– Это не совсем идет к моей репутации в школе Святой Анджелы.
– О, ну что ж, – отозвалась Тесс и наполнила водой крайне блестящий чайник, отметив, что уронила пару капель в безукоризненную раковину. – Я ваш секрет не выдам.
Обеспокоившись, нет ли в этих словах намека, будто поведение Сесилии в чем-то постыдно, она поспешила сменить тему.
– Вашим дочерям задали работу о Берлинской стене? – спросила она, кивнув на стопку книг на столе.
