— Ты на лавку садись, плащ под голову положи и отдохни, — ласково проговорила Мирна, снимая с лавки ведро с водой, — а как мадам Розмари прибудет, я скажу о тебе.
— Джуди три дня назад замуж вышла и с мужем к нему в деревню уехала, а я одна по дому не поспеваю, — добавила Анна, спрыгивая с табурета, — горничным тут хорошо платят, правда, и работы хватает, постояльцев здесь много.
— Это гостиница? — едва сдержав зевок, пробормотала, обессиленно упав на лавку.
— Гостиница, — кивнула Анна, прежде бросив быстрый вопросительный взгляд на Мирну. Рассеяно мне улыбнувшись, она вышла из кухни и скрылась в полутемном коридоре.
Тем временем повариха вновь погрузилась в работу: она что-то шептала себе под нос, иногда с нажимом цокая языком, словно невидимый собеседник не соглашался с её доводами. Ее руки быстро и уверенно разрезали свежие капустные листья, которые падали на разделочную доску в такт её бормотанию.
Сквозь полуприкрытые веки я наблюдала за плавными движениями ножа, медленно погружаясь в тёплую, умиротворяющую атмосферу кухни. Глаза постепенно закрылись сами собой, и я, не заметив, как это произошло, окончательно провалилась в сон.
— Эмилия, Эмилия… — будто сквозь вату донесся до меня ласковый и незнакомый голос, а через секунду моей щеки коснулись чем горячим и слегка влажным. Испуганно дернувшись, я рывком вскочила с лавки и, прижавшись спиной к стене, опасливо заозиралась.
— М-да… нелегко пришлось девушке, — задумчиво протянула высокая, статная женщина с потрясающе красивыми глазами цвета моря.
— Эмилия, это мадам Розмари, — с улыбкой промолвила Мирна, замершая всего в полуметре от лавки, на которой я спала.
— Садись, поговорим, — продолжила хозяйка дома, взглядом указав на табурет у стола, сама она так и не сдвинулась с места, внимательно осмотрев меня с ног до головы.
— Доброго дня, — поприветствовала я женщину, проходя к столу, но садиться не стала и, чуть приподняв голову, прямо посмотрела на женщину.
— Хм… смела, я уж было подумала, что тяготы ее сломили, — с усмешкой проговорила мадам Розмари. Взмахом руки приглашая меня следовать за ней, она, не дожидаясь моего ответа, двинулась к выходу.
— Иди, — одними губами шепнула Мирна, ободряюще мне улыбнувшись, я же, всего секунду поколебавшись, все же двинулась за женщиной.
Идти пришлось недолго, знакомый узкий и темный коридор мы пересекли быстро и, оказавшись в холле, свернули к массивной двери. За ней находилась, судя по всему, приемная — здесь, кроме пары диванчиков, кофейного столика и приземистого буфета ничего не было. Два больших окна сейчас были закрыты плотными портьерами, и света, исходящего от единственной лампы, стоящей на столике, едва хватало осветить путь к еще одной двери.
— Садись, — не терпящим возражений голосом произнесла мадам Розмари, указав мне на кресло, сразу, как только мы вошли в будуар. Да, комната мало походила на кабинет, но назвать ее спальней тоже было бы ошибкой. Здесь не было кровати, хотя массивный диван с роскошными подушками вполне мог заменить её. Будуар был словно небольшая кладовая роскоши — помещение изобиловало мебелью и выглядело так, будто сюда перенесли всё, что не поместилось в других комнатах.
В центре выделялись два секретера и большой комод на изящных, гнутых ножках. Вокруг комода, словно на выставке, стояли четыре кресла и длинная, обитая красным бархатом оттоманка, а вдоль стен — три внушительных шкафа из отполированного до блеска дерева, которое мягко отражало свет. Несколько стульев с высокой спинкой казались скорее декоративными, чем удобными, а рядом располагались четыре кофейных столика с витыми ножками, усеянные разнообразными мелочами. Ширма с затейливым орнаментом скрывала за собой еще один шкаф — узкий и невысокий, он казался наименее значительным предметом в этой роскошной композиции.
Вдоль северной стены стояло около шести изящных жардиньерок, в каждой из которых были установлены большие глиняные горшки с пышной зеленью и цветами. Их густая листва и яркие бутоны вносили в комнату свежесть, контрастируя с тяжелыми и излишне вычурными линиями мебели…
— Мирна сказала, что тебе требуется работа, — вернул меня на землю тихий голос мадам Розмари, привлекая к себе внимание.
— Да, — коротко ответила, взглянув на женщину.
— И ты интересовалась местом горничной?
— Анна сказала, что место вакантно.
— Верно, — кивнула мадам Розмари, слегка прищурив глаза, и, сделав едва заметную паузу, продолжила: — Мой дом — это место, где мужчины и женщины свободны. Здесь они находят себе компанию или человека, с которым могут приятно провести время или просто поговорить. Мой дом — это место, где каждый найдет утешение, где их выслушают и не осудят.
Она произносила это мягким, почти гипнотическим голосом, её слова словно окутывали, заставляя забыть о тревогах и опасениях. В полумраке будуара мадам Розмари выглядела как благородная хозяйка, умеющая дарить покой всем, кто этого заслуживает, а её глаза, глубокие и внимательные, блестели загадочным светом.