Я внимательно его осмотрел, но не нашел серьезных ран. Это известие его взбодрило, и к испанцу начали возвращаться силы и уверенность в себе, а с ними вернулась и решимость. Впрочем, он не мог ничего толком рассказать о нападавших. Только что сможет узнать их голоса, но из-за масок и своего стесненного положения он не видел никаких примет.
Пока он приходил в себя, я внимательно оглядел комнату и дом. По следам на окне в задней части я понял, как они влезли внутрь. Это были опытные взломщики — детектив рассказывал, что раньше Виски-Томми грабил банки, а это самое трудное из всех преступных ремесел, за исключением, быть может, подделки банкнот, — и я не удивился, что они смогли проникнуть. Из украшений, что мы с Марджори забрали из пещеры, не осталось ничего. Грабители тщательно все обшарили — пропали даже рубины из кармана охотничьей куртки, в которой я спускался в пещеру.
Одно я из их посещения понял точно: они уверены в себе. Они бы не стали рисковать такой долгой отсрочкой, не будь подготовка к побегу завершена; и они явно не сомневались в способе побега, раз могли отяготить себя такой поклажей. Более того, их укрытие, где бы оно ни было, не могло находиться далеко. В ограблении участвовали четверо, к тому же наверняка кто-то караулил. Марджори в своем шифре сообщила только о шести участниках похищения, когда наверняка потребовались все их силы на случай непредвиденных трудностей или препятствий. Старший из Секретной службы предполагал наличие по меньшей мере восьми. Посему я решил как можно быстрее вернуться в Кром и в свете новых знаний посовещаться о дальнейших действиях. Я хотел взять с собой и дона Бернардино, но он сказал, что лучше останется на месте.
— Пока не оправлюсь от потрясения, проку от меня немного, — сказал он. — А отдых, если я останусь здесь, пойдет на пользу, и уже утром я смогу вас поддержать.
Я спросил, не боится ли он оставаться один в нынешнем беспомощном состоянии. Его ответ показал большое здравомыслие.
— Единственные, кого я могу бояться, — последние, кто сюда придет!
Я устроил его как можно удобнее и подвесил защелку двери так, чтобы она заперлась за мной. Затем вскочил на велосипед и помчал сломя голову в Кром. Время уже было к утру, мужчины готовились к дневной работе. Я и Каткарт обсудили новое развитие событий со старшим сыщиком. О сокровищах я не рассказывал. Они пропали, но я мог хотя бы поберечь чувства испанца. Достаточно знать о нападении на дона Бернардино и о том, что из моего дома забрали все, что было ценного. Пока я говорил о практической стороне предстоящей работы, меня посетила идея. Очевидно, их тайное убежище находилось неподалеку; почему бы ему не быть в пустом доме? Я сказал об этом товарищам, и те согласились, что стоит немедленно приступить к поискам. Поэтому мы решили, что, как только все проснутся, один сыщик поедет в Эллон, а второй — в Абердин узнавать у агентов, какие дома в настоящий момент пустуют. Тем временем я просмотрел список приходских домов и обнаружил, что два сдаются, но никем не заняты: в Окерисе и Ардиффери. Первым мы решили проверить дом в Ардиффери, поскольку он был ближе в сети перекрестков по дороге к Фрэзербургу. Когда мы составляли планы передвижений, два следопыта, рвавшиеся продолжить начатое вчера, сказали, что им с нами по пути, поскольку место, куда они собирались, находилось в том же направлении. Двоих мы оставили в замке, а остальные выехали вместе с нами.
Мы ехали в бричке, и следопыты по пути показывали, как шли за похитителями. Мне это дарило дразнящую надежду, что мы и правда едем по той же дороге, где проезжала Марджори. Втайне я верил, что мы не ошиблись. Что-то внутри это подсказывало. В былые дни — как будто бы оставшиеся в далеком прошлом, — узнав, что у меня есть Второе Зрение, я стал так доверять своей интуиции, что теперь эта уверенность вернулась как нечто совершенно реальное. О! Как я мечтал, чтобы этот таинственный дар помог моей любимой. Что бы я только ни отдал, лишь бы хоть краем глаза увидеть ее сейчас, как я раньше видел Лохлейна Маклауда или духов Мертвых у Скейрс. Но в том и суть сверхъестественной силы: она не слушается приказов, насущных желаний, страдания или мольбы, а действует лишь своими неисповедимыми и непредсказуемыми путями. Пока я об этом думал, надеялся и молился со всей силой кровоточащего сердца, я вдруг почувствовал нечто похожее на то состояние, в котором приходили прошлые видения. Я забыл обо всем вокруг и с удивлением опомнился, когда заметил, что бричка остановилась и два следопыта сходят. Мы договорились вернуться к ним после посещения дома пастора в Ардиффери и узнать об их успехах. У них не было особых надежд найти следы двухдневной давности на этих пыльных дорогах.
Дорога на Ардиффери вильнула налево и еще раз налево, поэтому, прибыв на место, мы все еще оставались недалеко от наших людей, если следовать по прямой.
