— Так ты не знал, что потопы Ламмаса — носители Мертвых; что в ночь Ламмаса Мертвые могут добраться, куда хотят, — под землей, всюду, где течет вода. Они рады войти в Священный колодец и перейти в недра земли, куда так стремятся.
— А как и когда они оттуда возвращаются?
— То дело лишь Судьбы и Мертвых. Они совокупно могут уйти и вернуться; ни одни
Я почувствовал, что продолжать разговор не стоит, молча отвернулся и двинулся домой по овечьим тропам среди песчаных дюн. Время от времени я спотыкался о кроличьи норы и, падая, чувствовал, как лица касается сырая метлица.
Путь во тьме казался нескончаемым. Все это время мои мысли пребывали в смятении. Я ничего не помнил с отчетливостью, не мог думать последовательно; факты и вымысел проносились в голове сумбурным вихрем. Вернувшись домой, я быстро разделся и забрался в постель; должно быть, я мгновенно забылся крепким сном.
На другой день я прошел по берегу к Уиннифолду. В голове не укладывалось, что я вижу то же самое место, что и предыдущей ночью. Я сел на том же утесе, где сидел накануне, незаметно для себя успокоенный жарким августовским солнцем и прохладным бризом с моря. И все думал, думал… Так на мне сказались недосып и усталость от физических усилий — плечи по-прежнему ныли, — что я задремал.
Когда я проснулся, передо мной стояла Гормала.
После паузы она начала:
— Вижу, ты все помнишь, иначе расспросил бы меня. Неужели ты не расскажешь, что ты видал? С твоими очами Ясновидца и моими познаниями мы вместе проникнем в великий Секрет Моря.
Как никогда сильно я был убежден, что должен сохранять в ее присутствии бдительность. И потому я ничего не ответил и только выжидал, не узнаю ли что-либо сам — из ее слов или молчания. Она не выдержала первой. Я видел, как кровь приливает к ее лицу, она вся засияла багровой краской, посрамив и закат; и, наконец, в ее глазах вспыхнул гнев. Она заговорила угрожающим тоном, хоть сами слова были дружелюбны:
— В Секреты Моря надо проникнуть; и проникнуть в них дано тебе да мне. То, что было, — лишь предвестье того, что будет. Другие пытались веками, но не смогли; а если не сможем и мы из-за слабости воли или твоей неприязни ко мне, великая награда в свое время достанется другим. Ибо секреты есть, сокровища ждут. Путь откроется лишь тем, у кого есть Дар. Так не пускай на ветер милость Судеб. Хоть они и щедры, когда того пожелают, претить им трудно, а месть их верна!
Должен сознаться, ее слова поколебали мою решимость. В одном неопровержимая логика была на ее стороне. Такие способности достались мне явно неспроста. Так прав ли я был, отказываясь ими пользоваться? Если у моих способностей есть Назначение, нет ли и наказания за то, что я от него откажусь? Гормала со своей дьявольской смекалкой явно проследила за ходом моей мысли — ее лицо озарилось. Уж не знаю, как она догадалась, но знаю, что она не сводила взгляда с моих глаз. Похоже, очи людей, порой способных видеть запредельное, способны и наоборот, выражать скрытые мысли. Впрочем, я по-прежнему чувствовал себя в опасности.
Все инстинкты кричали, что, угодив во власть Гормалы, я об этом сильно пожалею, поэтому я ответил резко:
— Я не хочу иметь с тобой дела. Вчера, когда ты отказалась помочь раненому — за которым, напомню, следила неделями, надеясь на его кончину, — я увидел тебя во всей красе и теперь не желаю иметь с тобой ничего общего.
Вновь в ее глазах загорелся лютый гнев; но вновь она взяла себя в руки и заговорила с внешним спокойствием, пусть и достигнутым немалыми усилиями, судя по ее напряженному лицу:
