«Здесь повесть моего деда вместе с запиской моего отца, которые я преданно англицизировал и перевел в секретный вид для того, кто последует за мной и кому придется провести жизнь в сем суровом краю, покамест не будет исполнено священное Поручение, доверенное нам папой Сикстом V. Когда после смерти старшего брата я, будучи вторым сыном, отправился к отцу в Абердин, я серьезно подготовился, дабы не уронить честь и бремя, возложенное на нас Поручением, и до того вышколил английский язык, что теперь он мне как родной. Затем отец, завершив возведение своего замка, пустился на поиски пещеры, чей секрет был утрачен, и в итоге, как и мой дед, сгинул в водах Круденских Скейрс. Тот, кто последует за мной, пусть должным образом ознакомится с тайнописью, задуманной к замешательству любопытствующих и сохранению нашего секрета. Никогда не забывай, что не все так, как видится на поверхности даже простых слов. У шифра моего деда, изобретенного Фр. Бэконом, ныне канцлером Англии, много уст, и всем есть что сказать.
Вдобавок к повести я нашел отдельную шифровку в примечаниях на первых печатных страницах. Переведя ее, я прочитал следующее:
«Вход в пещеру — к северу от внешней скалы, полтора градуса к северо-востоку. Риф отстоит от берега на 0,35 градуса на юго-юго-восток».
Я снова и снова перечитывал повесть дона Эскобана, пока не запечатлел в памяти каждый пустяк; затем заучивал ключ цифрового шифра, пока не запомнил его назубок. Что-то подсказывало, что это еще послужит мне подспорьем и защитой сейчас или в будущем. Пока что меня осаждали новые сомнения. В сущности, я узнал государственную тайну, имеющую последствия, которые даже по истечении трех веков могли оказаться далекоидущими и опасными. Речь шла о сокровище столь большом, с целью столь однозначно определенной, столь ревностно охраняемом от времени и случая, что рассчитывать на то, что о нем забыли, не приходилось. Совесть меня нисколько не беспокоила. Сокровища собраны и предназначены на погибель Англии, и меня не заботили те, кто их приготовил и выслал. То, что враги Британии укрыли здесь сокровища во время войны, лишало тех законного права на их возвращение. Что говорили об этом законы, я не знал, да и не задумывался. Кто найдет, тот и хозяин, и если бы я нашел сокровища первым, то считал бы себя в полном праве распоряжаться ими по своему усмотрению. И все же я наметил почитать закон о найденных кладах, о котором имел самое смутное представление. Не это волновало меня в первую голову. Действительно, эти вопросы остаются второстепенными, покуда сокровище не найдено — вот тогда они выйдут на первый план. Но я считал, что прочтение шифра было первым моим шагом к руке и сердцу Марджори Аниты. Это исполнено; и заодно раскрыт такой секрет, что озолотит меня сверх всяких мечтаний и позволит просить руки любой девушки на свете. Я уже считал сокровища своими, словно извлек их из недр земли.
Рано поутру я направился на мыс Уиннифолд, прихватив с собой карманный компас для поиска точного места, где запечатали вход в пещеру. Я, конечно, знал, что даже гранитные скалы не выстоят невредимыми три века под натиском бурного моря, триста лет при разрушительной погоде, тысячи ночей сильного мороза и дней палящего солнца, что минули с тех пор, как пещеру потряс жестокий взрыв. И все же, признаюсь, я оказался не готов к тому, насколько стерлись все следы ее местонахождения. Раз за разом море впивалось в сушу; и теперь обрушение скал, ползучая зелень и кочующий песок изменили побережье до неузнаваемости.
Однако я сделал что мог, пытаясь найти место по описанию дона Эскобана, и прогулялся по верхушке утеса, начиная от самого края мыса Уитсеннан, покуда не вышел на место, где торчит южная внешняя скала Скейрс.
