— Ну, с хозяином, с владельцем — как у вас это называется? — Марк снял слегка запотевшие очки и протер их. — Если найдете там столик на четверых, я приду и поем вместе с вами — разумеется, если вы не против.
— Конечно, нет! — следуя его примеру, Белинда принялась протирать свои собственные очки. — Ты поможешь нам разобраться в меню и переведешь, если мы что-то не поймем!
Холли первой стала спускаться по крутой лестнице, и они оказались в подвале с белеными стенами, увешанными яркими постерами. Пара столиков были свободны, хотя большинство остальных занимали подростки — мальчишки и девчонки, — увлеченные какой-то жаркой дискуссией.
— Интересно, что тут происходит? — заинтересовалась Белинда.
— Не имею ни малейшего представления, — призналась Холли. — Наши уроки разговорного французского проходили в более медленном темпе.
Когда они добрались до свободного столика и сели, на них стали обращать внимание другие посетители. Один за другим они замолкали и подталкивали друг друга, показывая, что в зале находятся посторонние. Вскоре в маленьком зале воцарилась мертвая тишина. Англичанки в это время изучали меню, стараясь не замечать устремленных на них подозрительных взглядов.
Трейси спросила вполголоса:
— Не кажется ли вам, что мы вторглись на какое-то приватное сборище?
— Возможен и более неприятный вариант, — шепотом ответила Белинда. — Помните, что сказал Марк? В организацию Б.М.С. входят люди самого разного возраста, в том числе и молодежь!
Через минуту к ним присоединился Марк, и Холли сказала ему вполголоса:
— На нас все смотрят — у меня появилось ощущение, что в этом бистро не слишком любят чужих.
Он встал, подошел к одному из столиков и о чем-то быстро переговорил с сидящими там ребятами; атмосфера немедленно разрядилась, и в зале снова вспыхнула шумная дискуссия.
Когда он вернулся и сел за столик, на его лице сияла улыбка:
— Не тревожьтесь — тут нет ничего зловещего, уверяю вас, — хотя они и в самом деле кое-что замышляют!
— Что же? — поинтересовалась Трейси.
— Марш протеста. Они учатся все в одной школе, неподалеку отсюда, — я и сам в нее ходил, пока не поступил в колледж. Вот откуда мне известно это бистро.
— Марш протеста? — удивилась Холли. — Против чего они хотят протестовать?
— Представь себе, они недовольны тем, что им приходится проводить в школе слишком много времени. Весь день они напряженно работают, а когда вечером возвращаются домой, их ждет еще и масса домашних заданий! Вот они и обсуждают, где и когда они пройдут маршем, и кто напишет лозунги и плакаты… Публичные протесты — это давний французский обычай!
— Как я с ними согласна! — заявила Трейси. — Вообще-то, когда мы вернемся в школу, нам тоже не мешает начать кампанию против перегрузки нас домашними заданиями!
Ее подруги засмеялись, и атмосфера еще больше разрядилась. Марк познакомил девочек с меню, и они заказали великолепный обед, который состоял из лукового супа со свежеиспеченным хрустящим хлебом, салата с ветчиной и увенчался восхитительным шоколадным муссом домашнего приготовления.
Когда принесли счет, мальчик настоял на том, что сам заплатит за все, и объяснил:
— Сегодня вы у меня в гостях. Вчера вечером вы пережили неприятные минуты, и мне хочется их компенсировать. Забудьте о том, что произошло, и наслаждайтесь жизнью — мне хочется, чтобы вы полюбили Париж так же, как люблю его я.
— Это очень мило с твоей стороны, — сказала Белинда, — но в следующий раз угощать будем мы. — Она повернулась к своим подругам. — Ведь правда? Вы согласны?
— Конечно, с превеликим удовольствием, — ответила Холли и повернулась к Марку. — Если только ты не слишком занят, и у тебя нет других дел.
— Ну, боюсь, что сейчас мне пора идти; маман, наверное, беспокоится, куда я пропал… Может, мы завтра опять встретимся?
Перед уходом Марк поинтересовался, куда они собираются еще пойти, и сам предложил несколько мест, о которых подруги и не слышали, сказав, что там им непременно понравится. С помощью схемы в путеводителе Белинды он объяснил, как проще всего туда добираться.
— Больше всего мне хочется подняться на Эйфелеву башню, — заявила Трейси. — Она видна из нашего номера, и вчера мы проплыли совсем близко от нее на речном катере. Но я непременно хочу побывать на смотровой площадке!
Белинда возмутилась:
— В таком случае я пас! Довольно с меня этой винтовой лестницы в соборе — отныне я буду ходить только по твердой земле!
Марк рассмеялся:
— Не волнуйся, в Эйфелевой башне полно лифтов — тебе не придется идти наверх пешком!
— Рада это слышать, — буркнула Белинда, — но я все равно не хочу — я ненавижу высоту. Если мы пойдем туда завтра, я просто подожду вас с книжкой внизу. Какой бы ни открывался оттуда вид, мне все равно — я ни за что не пойду наверх, и точка!
— Как хочешь. — Марк пожал плечами. — Конечно, вид с Эйфелевой башни очень впечатляет, но лично я предпочитаю вид, открывающийся с Сакре-Кёр.
Трейси непонимающе заморгала:
— Откуда-откуда?
