Когда он вышел на площадку, девочки окружили его, и Трейси торжествующе воскликнула:
— Ага! Попался!
И тут же они заморгали от удивления — их пленником оказался мальчишка в больших круглых очках. Он ужасно перепугался.
— Пожалуйста, отпустите меня! — Он говорил по-английски, но с сильным французским акцентом, и его голос дрожал от страха. — Я не сделал ничего плохого!
Холли поняла, что он примерно ее ровесник, хотя и на полголовы ниже. У него были темные, коротко стриженные волосы, а одет он был в джинсы и ярко-красную куртку. Он глядел на девчонок сквозь очки в тяжелой оправе и совсем не походил на преступника, однако Холли не собиралась его так просто отпускать.
— Ты следил за нами, — строгим тоном заявила она. — И не пытайся отпираться — мы слышали твои шаги на лестнице.
— Ну и что тут плохого? — Мальчишка выдавил через силу слабое подобие улыбки. — А кого вы ожидали увидеть? Квазимодо?
— Квази-кого? — Трейси уставилась на него. — Ты о чем говоришь?
— Это такой горбун из романа Гюго «Собор Парижской Богоматери», — спокойно объяснила Белинда. — Мальчик пытается шутить.
— Нам сейчас не до шуток, — буркнула Холли. — Мне кажется, мы должны отвести его в полицию.
— Не надо, пожалуйста!.. — С лица мальчишки пропала улыбка. — Я должен с вами поговорить — это очень важно… Пожалуйста, выслушайте меня, а уж потом, если хотите, можете позвонить в полицию.
— Ладно, валяй — выкладывай, — разрешила Холли и мрачно добавила: — Но только предупреждаю — чтоб все честно.
К этому времени еще несколько туристов из тех, кто одолел винтовую лестницу, теперь глазели на них. Они вскарабкались сюда, чтобы полюбоваться видом города и ближе рассмотреть каменные горгульи, свысока глядевшие отсюда на улицы Парижа, — и теперь заинтересовались еще одним неожиданным зрелищем.
— Простите, я не могу говорить здесь, — сказал мальчишка и неуютно поежился. — Давайте спустимся вниз и подыщем более подходящее место!
Холли только теперь заметила, что вокруг них собралась небольшая толпа, однако она не собиралась так просто отпускать этого юного очкарика-шпиона.
— Ладно — только не думай, что мы дадим тебе улизнуть! — твердо заявила она. — Я пойду вниз первая, а ты за мной — и без фокусов. Мои подруги будут идти позади, так что ты от нас никуда не денешься.
Спускаться вниз по винтовой лестнице было намного проще, чем подниматься наверх, и очень скоро они уже стояли на площади возле собора.
Холли почти прокричала, перекрывая гул машин и голоса прохожих:
— Тут тоже невозможно говорить — нам нужно подыскать какое-нибудь более спокойной место, где нам никто не помешает.
— Не беспокойтесь, я знаю такое место, — сказал мальчишка. — Здесь, за углом, идите за мной.
— Благодарю покорно, но я лучше пойду рядом, — заявила Холли, цепко хватая его за руку.
— Как хочешь, только я и не собираюсь убегать, честное слово, — заверил ее мальчишка. — Я сам хочу с вами поговорить, вот почему я и ходил за вами.
Он провел их по тихой улице до уединенного сквера, примыкавшего к восточной стене собора. Среди деревьев виднелись цветочные клумбы и свежеподстриженные газоны; молодая женщина гуляла с коляской, в которой сидел малыш, а несколько пожилых мужчин и женщин сидели на скамьях, наслаждаясь весенним солнцем.
Мальчишка показал на две скамьи в дальнем углу сквера, стоявшие на достаточном удалении от чужих ушей.
— Тут нас никто не услышит, — сказал он девочкам.
Когда они сели, Холли сказала:
— Ладно, ну теперь-то ты расскажешь нам, в чем дело?
Белинда добавила:
— Но прежде всего представься нам, кто ты такой, будь так любезен, чтобы мы знали, с кем разговариваем.
Он поднял одну бровь.
— Вообще-то, это не так важно, но раз уж вы спросили, то я отвечу: меня зовут Марк, мне шестнадцать лет, и я живу в Париже.
— Марк? А дальше? — не унималась Белинда. — Фамилия у тебя есть?
Он пожал плечами:
— Ладно — меня зовут Марк Жан-Пьер Джонс.
— Джонс? — недоверчиво повторила Трейси. — Ой, ладно тебе врать! По-моему, это вовсе не по-французски.
— Моя мама француженка, а отец был англичанин, поэтому я с детства знаю оба языка.
Холли перебила его:
— Ты сказал, что твой отец
— Да, — ответил мальчишка, потом, после недолгих колебаний, добавил: — Он умер два года назад.
— Извини, — сказала Холли.
— Не нужно извинений. Я уже привык к этому.
Через минуту Холли заявила:
— Но все равно я все-таки не понимаю — зачем ты ходил за нами все утро?
— Это получилось случайно; я ехал с вами в одном поезде метро и сразу вас узнал и решил, что должен с вами поговорить. Я шел за вами всю дорогу до собора, пытаясь набраться для этого смелости.
Заинтригованная Белинда уставилась на него.
— Так ты говоришь, что узнал нас? Но ты не мог нас узнать — ты нас не видел до этого, мы только вчера приехали в Париж.
— Вот как? Но я вас все-таки видел — вчера вечером, на борту бато-муш.
Холли вытаращила на него глаза.
— Ты хочешь сказать, что
