В общем, одно слово, сказанное Владимиром Александровичем, вызвало целый вихрь мыслей в моей голове. Я чувствовал, что во мне произошёл какой-то переворот. У меня сразу переменился взгляд на жизнь, на людей. Теперь я знал, что никто не относится ко мне с недоверием, и у меня самого появилось больше доверия к людям. Я понял, что никто не станет карать меня за старые грехи. Груз прошлого больше не давил меня. Я почувствовал лёгкость необыкновенную и в этот день уже не шёл домой по улицам, а летел над городом как бы в состоянии невесомости. И какой-то нежный, ангельский голос пел во мне:
«Как он учится?»
И другой ангельский голос пел в ответ:
«Ничего-го-о-о!»
Итак, дорога передо мной была открыта. Я понимал, что впереди – большие трудности. Справлюсь ли я? В силах ли я? Смогу ли я? И вообще в человеческих ли это возможностях? Я не знал. Я знал лишь, что хочу. И какое-то чувство говорило мне, что «хочу» – это значит «могу».
В тот день, вернувшись из школы, я тут же засел за уроки и, скажу откровенно, впервые без неохоты, без желания поскорее отделаться от них.
Правда, от этого не сразу получился у меня толк. Есть предметы, как, например, география, ботаника, зоология, в изучение которых можно включиться с середины. А вот в других предметах, как в алгебре, если не усвоил предыдущего, то не поймёшь в последующем. Дома у нас никто ничего не понимает в алгебре и никто ничего не может мне объяснить. Карапет в классе тоже ничего не объясняет, а всё только спрашивает да ещё в какой-то издевательской, весёлой манере. Карапет, к примеру, вызывает меня к доске, диктует уравнение и не просто велит решить его, а задаёт вопрос в такой форме:
– Не можешь ли ты, голубчик, удовлетворить моё любопытство и сказать, чему равен икс?
Так как я не могу удовлетворить его любопытство, он приглашает к доске на помощь мне другого ученика:
– Ну-ка, вот ты, Смирнов, сделай, пожалуйста, одолжение и объясни нам, чему равен икс.
Видя, однако, что Смирнов не может сделать такого одолжения, Карапет вызывает к доске Быстрова, за Быстровым – Калугина… Постепенно у доски становится тесно. В классе начинают раздаваться смешки.
– Кто смеётся? – строго спрашивает Карапет. – Кому там весело? Тебе, Орлов, весело?
– Мне не весело, – признаётся Орлов.
– Ах, тебе не весело? – иронизирует Карапет. – Тебе, стало быть, скучно! Ну, чтоб тебе не было скучно, иди к доске и объясни нам, чему равен икс.
Орлов подходит и, деловито стуча по доске мелом, начинает излагать примерно следующее объяснение:
«Так как в задаче говорится то-то и то-то, а это на столько-то больше того-то, то икс равен тому-то плюс то-то, а вместе это даёт то-то. Составляем уравнение: икс плюс то-то равно тому-то. Решаем уравнение: икс равняется тому-то минус то-то. В результате получаем то-то. Значит, икс равен тому-то».
– Ну вот! – радостно обращается Карапет ко мне. – Теперь понял?
– Понял, – говорю я.
– Садись в таком случае. Все садитесь, – отдаёт распоряжение Карапет.
Мы все гурьбой удаляемся от доски. Я сажусь на своё место, так и не поняв, почему икс сначала был равен чему-то плюс что-то, а потом вдруг стал равен чему-то, но уже минус что-то. Мне, однако, всегда выгоднее сказать, что я понял: остаётся надежда, что Карапет, может быть, не поставит мне на этот раз плохую отметку. Если же я начну упорно твердить, что не понял, то он быстро разберётся, что я в алгебре ни уха ни рыла, как у нас принято говорить, то есть абсолютно ничего не понимаю.
А я на самом деле ничего не понимаю в алгебре. Я не понимаю самой алгебры. В моей голове туман. Отчего это? Может быть, я хворал, когда мы начали проходить алгебру, или по какой-нибудь другой причине отсутствовал на уроках. А может быть, я и присутствовал, да не слушал объяснений преподавателя, а потом, когда спохватился, было поздно: класс ушёл далеко вперёд и для меня теперь вся эта алгебра вроде китайской грамоты. Но если так… Если начать всё сначала, то, может быть, я одолею эту премудрость? Ведь выучил же я по самоучителю ноты. Почему нельзя выучить по самоучителю алгебру? Почему здесь обязательно нужен учитель? Но бывают ли самоучители алгебры? Я что-то не слыхал о существовании таких самоучителей.
Обдумав всё это, я раскрываю алгебраический задачник Шапошникова и Вальцева, но не там, где нам задано, а на первой странице, где помещены самые начальные упражнения, расположенные столбиком: «а + а =», «в + в =», «а – а =», «с + с + с =»… «Что это?» – ломаю голову я. Это похоже на арифметические примерчики для самых маленьких, вроде: «2 + 2 =», «3 + 3 =», «2–2 =»… Но два плюс два будет равно четырём. А чему может быть равно «а + а»? Ведь это же не цифры, а буквы! Из букв можно складывать слова и читать книги. Для того и придуманы буквы! А здесь при чём они, эти буквы? Какой в них смысл? Явная бессмыслица!
