– И она вышла?
– Вышла. И представь себе: с тех пор каждый раз – и в снег и в мороз, и в метель и в дождь, – что бы ни было, она выходит на пригорок и машет рукой. Теперь вот – поверишь? – уже месяц меня совершенно не тянет к вину. И я знаю: больше уже и не потянет. Я свободный человек. Поезжу годик помощником и стану машинистом. Так что всё впереди! И запомни: мы чувствуем, что счастье было, когда оно уходит от нас. Но не чувствуем, когда оно есть. Не надо гневить судьбу. Я счастлив.
– Вот видишь, как вышло, – сказал я. – Пока ты верил, что тайна на дне колодца принесёт счастье, оно отворачивалось от тебя. А теперь, когда на дне колодца нет тайны, счастье пришло.
– Почему же теперь нет тайны?
– Ну, мы с Павлушкой золото вынули.
– Золото вынули, а тайна осталась, – ответил отец. – Когда в день нашей свадьбы мы с матерью бросили в колодец это золото, каждый из нас задумал желание и мы дали обещание прийти в день нашей золотой свадьбы, то есть через пятьдесят лет, к колодцу и сказать друг другу, что каждый задумал.
– И вам ни разу не хотелось сказать, что вы задумали?
– Хотелось, конечно. Терпеть трудно. Но сказанное легко забывается. А то, что нужно хранить в тайне, помнишь крепче. Вот мы и терпим оба. И хочется дожить, чтоб сказать…
Так мы разговаривали в тот раз.
И я навсегда запомнил тот разговор.
И куда бы я ни поехал с тех пор, где бы я ни был, я вижу картину.
Я вижу мчащийся по рельсам поезд. Я вижу пригорок и стоящую на краю обрыва маленькую женщину. Она машет рукой поезду, уносящемуся вдаль.
Я вижу старый колодец. И я вижу мужчину и женщину с белыми, словно в снегу, головами. Они идут по зелёной траве, взявшись за руки. Так ходят маленькие детишки, боясь потеряться в этом странном мире, где мы с вами живём. Я вижу, как они подходят к дряхлому, полуразвалившемуся колодцу и долго стоят с непокрытыми головами. И я вижу, как он наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. И я вижу, как, обхватив его за шею руками, она что-то шепчет в ответ. Но я не слышу, о чём они говорят. Это тайна.
