– И Круз, пообещай, что все расскажешь отцу, хорошо? Ты ведь знаешь, что я не смогу хранить секретов от него.
Круз заулыбался. Иногда тетя Марисоль вела себя даже слишком по-матерински.
– Хорошо. А ты по-прежнему будешь слать мне зашифрованные почтовые карточки?
– А как же, – улыбнулась она. – Это ведь традиция.
Послав тете последнюю горько-сладкую улыбку, Круз прошел вслед за отцом через досмотр и дальше к выходу на самолет. Там они нашли свои места в первых рядах салона. Отец открыл верхнюю багажную полку и положил туда рюкзак Круза. Устроившись в кресле у окна, Круз застегнул ремень. Он посмотрел в сторону терминала, выискивая тетю у окна. Вот! Он разглядел ее ярко-белый пиджак с розовой оторочкой и помахал, хотя и сомневался, что она его видит.
Через несколько минут Вашингтон и Академия останутся в прошлом. Будет, конечно, здорово снова увидеть Лани и всех друзей, но не так он хотел бы вернуться. Действительно, как сказала тетя Марисоль, кто-то устроил заговор против него. Но проигрыш есть проигрыш, чем бы он ни был вызван. И Круз знал, что это еще долго будет преследовать его.
По крайней мере у него будут почтовые карточки от тети. Он надеялся, что она сделает следующий шифр более сложным по сравнению с последним. Но все-таки было интересно разгадать, что любимой книгой его мамы была «Лев, колдунья и платяной шкаф». Он раньше этого не знал. Когда он приедет домой, то первым делом перечитает «Хроники Нарнии» К. С. Льюиса. Да, именно это он и сделает. Круз откинулся в кресле.
«Хроники Нарнии». К. С. Льюис. C. S. Lewis.
cslew
Круз рванулся вперед.
– Что случилось? – спросил отец.
Он возился с застежкой ремня от кресла.
– Ты можешь достать мой рюкзак?
– Уже закрывают дверь самолета.
– Это займет всего одну минуту. Мне
С разраженным вздохом отец встал, открыл полку и вынул рюкзак. Дрожащими руками Круз расстегнул молнию внешнего кармана. Неужели все так просто? Круз вынул маленький белый блокнот.
– Папа, вставай, – сказал Круз, – нам надо выйти из самолета.
– Сынок, мы уже скоро будем взлетать…
– Это касается мамы.
– Мамы?
– Сейчас нет времени объяснять. Пожалуйста, папа! Ты мне доверяешь?
Его глаза умоляли.
– Мы должны поехать назад в Академию.
– …Послание всегда было в письме к моему дню рождения, только я этого не знал. Я думал, что письмо – это просто письмо, а спиральки – это просто спиральки, но потом Эмметт нашел шифр на обороте фотографии, и мы расшифровали спиральки – ну, то есть символы, – и оказалось…
– Эй, эй, Круз, помедленнее! – воскликнул отец с переднего сиденья автомобиля тети Марисоль. – И ты, Марисоль, тоже помедленнее, иначе мы все тут разобьемся.
– Прости, – ответила тетя, отпуская педаль газа. – Но библиотека Академии закрывается через пятнадцать минут, и с таким движением мы едва успеваем.
Отец обернулся к Крузу, который сидел на заднем сиденье.
– Хорошо, начни сначала, но теперь со знаками препинания.
– Мама оставила послание, – начал объяснять Круз. – Он закодировала его в письме на день рождения, которое ты мне дал. На обороте моей фотографии, которую она хранила у себя в кабинете, она оставила шифр. Тетя Марисоль передала мне мамины вещи, и мы с Эмметтом нашли фотографию с шифром и расшифровали послание. – Он передал отцу блокнот. – Видишь? Мама пишет, что вела дневник. Она просила меня найти его.
– Я ничего этого не знал…
– Я даже не представлял, с чего начать поиски, – продолжал Круз. – Я понятия не имел, что означают эти цифры и буквы в конце. Сначала я думал, что мама спрятала дневник в «Синтезе», но доктор Фэллоуфельд опроверг эту версию. Он сказал, что все было уничтожено пожаром.
– Доктор Фэллоуфельд? – прервала его тетя Марисоль. – Ты не говорил, что нашел доктора Фэллоуфельда.
– Это он меня нашел. – Круз заметил, что тетя с отцом переглянулись. – Он сказал, что за несчастным случаем, который произошел с мамой, стояла «Небьюла». Он предупредил, что они будут преследовать и меня тоже. Практически приказал мне уезжать из Академии.
– Когда он это сказал? – спросил отец.
– В день ориентации.
– И ты говоришь нам об этом только сейчас?
