Меркурий распахнул дверь в огромный зал, отделанный черным мрамором, и тут же зажмурился, ослепленный вспышкой. Но успел заметить огненные полосы скрещенных мечей. Даже сквозь веки Меркурий видел снопы искр. Осмелился приоткрыть один глаз. И вновь вспышка – ярче прежней. Кто с кем сражается, Меркурий не разглядел. Он слышал шорох одежды, свист рассекаемого воздуха, звон металла. Две фигуры, похожие на тени, мелькали в погоне друг за другом. Внезапно горячее дыхание, смешанное с запахом разогретого металла, обдало лицо. Меркурий вновь зажмурился.
– Бедняжка, кажется, он испугался! – рассмеялась Беллона, обнимая Меркурия мощной дланью за шею.
– Боги ничего не боятся, – отозвался второй женский голос, и Меркурий узнал голос Минервы. – Иначе бы они ужаснулись тому, что творят.
– Зачем ты пришел? – спросила Беллона. – Ведь ты не приходишь просто так, старый жулик!
– Разве я стар? – обиделся Меркурий.
Последовала неловкая пауза. О старости с недавних пор в Небесном дворец сделалось неприлично говорить.
– Ходят слухи, Юнона красит волосы, – хихикнула Беллона. – И ты тайком таскаешь для нее краску из парфюмерной лавки в Лютеции.
Но Меркурий вовсе не собирался вести разговор о старости и седине.
– Вы слышали про бога войны Сульде?
– Как же, как же! О нем только все и говорят. И здесь, и на земле. Кровавый и наглый восточный божок! – презрительно фыркнула Беллона.
– Не хочешь с ним сразиться? – поинтересовался Меркурий.
– Ну, нет! Есть боги и помоложе. К примеру, твой братец Логос. Пусть померяется силой с этим Сульде.
– Бог разума будет сражаться с богом войны! – изумился Меркурий. – Беллона, где ты видела такое?!
– Опыт гладиатора ему пригодится, – заметила Минерва.
– И это говорит богиня мудрости! – возмутился Меркурий – Бог разума не может противостоять войне. Так не бывает!
– Именно так и бывает.
– Девочки мои дорогие! – взмолился Меркурий. – Вы что, сговорились! На верную гибель посылаете мальчишку несмышленого!
– Какой же он несмышленый, если он бог разума?! – изумилась Минерва.
– Да, он Логос. Не при этом совершенно несмышленый. Я с ним поговорил пару минут и сразу понял, что это наивный глупый бог, воспитанный человеком. Бедный маленький братец! Дорогая сестрица, неужели тебе его ни капельки не жалко?!
– Надо ему помочь, – согласилась Минерва.
– Ладно-ладно, поможем, – пообещала Беллона. – Кстати, а почему бог разума стал гладиатором?
– Он исполнял желания людей, – объяснила Минерва.
– Разум, исполняющий прихоти! Это замечательно! – Беллона захлопала в ладоши. – Только бог мог придумать такую забаву. Ты видела, как он сражается?
– В Колизее он смотрелся неплохо.
– Я бы тоже хотела поглядеть, каков он в бою. У нас найдется для него хороший меч?
– Наверняка.
– Он красив, этот Логос?
– Божественно.
– Как Марс?
– Еще прекраснее.
– Чудненько! – Беллона захлопала в ладоши. – Но если он так хорошо собой, то зачем его отправлять на битву? Может, он сгодится для чего другого?
– Посоветуйся с Венерой.
– Она тоже его видела?
– Конечно.
– Ах, конечно?! И Юнона тоже? – Минерва кивнула. – Что за свинство! Я узнаю обо всем последняя! Ну, почему, почему, почему я никогда ничего не знаю, а? Я займусь этим Логосом. Я! И никто другой.
«Вот стервы, – подумал Меркурий, покидая мрачные чертоги Беллоны. – И зачем я только к ним обратился?»
К вечеру Элий освободил от хлама маленькую комнатушку в принципарии. И даже сумел раздобыть вполне приличное ложе с матрасом, набитым конским волосом. Растянуться на кровати и не двигаться после перехода по пустыни – что может сравниться с этим блаженством? За окном висел черный бархатный платок ночного неба, непроглядного, как будущее. Поезд прибыл на конечную станцию. Дальше – неизвестность. Элий не испытывал страха. Напротив – неестественную легкость. Он исполнил задуманное. Дальнейшее от него не зависит. Осталось собрать все силы в кулак и устоять.
К вечеру Кассий Лентул скупил в аптеках Нисибиса почти все лекарства и перевязочный материал, и гвардейцы, поминая всех подземных богов, тащили неудобные коробки в казарму. Фонари на улице не горели, то и дело кто-нибудь из преторианцев попадал ногою в сточную канаву. Стая собак бежала следом и старательно облаивала чужеземцев на разные голоса.
К вечеру Рутилий отыскал в табулярии все имеющиеся карты Нисибиса и с тоскою взирал на пожелтевшие ветхие листы. И чем больше он смотрел на карты, тем мрачнее становилось его лицо.
