Страж продолжал опережать. Он скользнул за спину Цезаря и, вложив всю силу в разворот кисти, полоснул мечом по животу противника. Но Кайрос [59] был на стороне Цезаря. Стражу не повезло – его меч рукоятью зацепился за клинок Элия. Разворот, и противники вновь очутились лицом к лицу. Страж озлился (оказывается, он умел злиться совершенно по-человечески). Впрочем, все в мире умеет злиться – даже камни, вода и солнце периодически приходят в ярость. Страж стал рубить наискось, сыпля ударами и не давая противнику опомниться. Но Элий отбился. Ни разу клинок не задел его, и все же Элий вынужден был отступить. Нырнул за колонну. Страж кинулся следом слишком поспешно, и сам напоролся на острие клинка. Черная густая кровь брызнула на влажные камни. Но страж, казалось, не почувствовал боли. Он лишь отпрянул, дав Элию мгновенную передышку.
Элий оттолкнулся от колонны, как о пристани, выскочил на середину галереи и остановился.
– Именем Римского Сената и Народа требую освободить пленных!
Коротышка захохотал. А собрат его вновь ринулся в бой.
Страж-жердь уже не заботился о защите, рубил наобум, надеясь на непомерную длину рук. И тут же был наказан. Элий сделал стремительный бросок с ложным замахом и ударом сбоку. Вновь брызнула кровь. И опять страж не заметил раны. Элий рванул клинок на себя, и его меч ударил по клинку противника изнутри. Рукоять собственного меча вывернула кисть стража, а навершье впилось в запястье. Меч стража сам вырвался из пальцев. Страж пошатнулся, медленно наклонился за мечом, будто специально подставляя шею под удар. И Элий ударил. В следующее мгновение голова стража, подпрыгивая, катилась по каменным плитам. А «жердь», теперь уже вовсе нормального человеческого роста, постоял мгновение на коленях и повалился победителю в ноги. Черная густая лужа растеклась вокруг Элия. Коротышка подхватил отрубленную голову и пустился наутек. Элий рванулся было за ним, но тут же остановился. Во-первых, понял, что не догонит. А во-вторых, его могла поджидать ловушка. Иногда полезно быть калекой. Есть время подумать лишний раз.
– Вер! – вновь позвал он. – Юний Вер!
Крик потерялся в галерее. Никто не хотел отвечать на призыв. Лишь эхо передразнивало на разные голоса. Элий повернулся к брату.
– Тиберий!
Тот не ответил – не мог ответить. Лишь губы конвульсивно дергались, силясь выдавить слово. Элий обнял пленника за плечи. Ощутил холод тела. Холод смерти. И сам окоченел, кровь замерла в жилах. Элий был не в силах пошевелиться.
Отогретые живым теплом, губы пленника шевельнулись:
– Там… впереди… – Договорить не успел.
Кто-то ударил Элия по ногам, и Цезарь упал. Тут же двое схватили его за руки, и развели их в стороны, будто желали распять, как раба. За левую кисть его держал коротышка. А за правую – безголовый страж. От нестерпимой боли все поплыло перед глазами.
– Ступай осторожно! – крикнул коротышка своему напарнику. – А то поскользнешься и упадешь.
Они поволокли Элия в неведомый полумрак, на несколько секунд пленник потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что они остановились под аркой. В воздухе, раскинув руки, висел нагой человек. Элий внизу сделался как будто его тенью. Почудилось даже, что от рук Элия, от плеч и головы протянулись к висящему тонкие нити. Кожу стало покалывать тысячами иголок, и боль в ногах прошла. Элию сделалось тепло и покойно. Висящий под потолком смотрел на него и улыбался. Это был Юний Вер. Но, всемогущие боги, как он изменился. Кожа была белой, как мел. Вер исхудал так, что ребра выпирали наружу. А к боку кровавым наростом прилепилась огромная опухоль. Она свисала с тела, как безобразный мешок, как вампир, разбухший от выпитой крови.
– Говори желание! – крикнул коротышка Веру, а безголовый радостно затопал ногами.
– Крови… – донеслось сверху. – Живой крови…
– Это мигом! Это сейчас!
Безголовый заломил Элию правую руку так, что Цезарь не мог пошевелиться. А коротышка полоснул лезвием кинжала по сгибу левой, кровь хлынула, и страж поспешно подставил золотую чашу. Элий почувствовал боль, и даже попытался шевельнуться. Тело вновь начинало его слушаться. Наполнив чашу, коротышка взобрался по уступам колонны, подпиравшей арку, и поднес напиток к губам Юния Вера.
– Амброзия… Амброзия… Амброзия… – бормотал страж.
В черный провал рта полилась темная влага. С каждым глотком опухоль на боку Вера увеличивалась, наливалась красным, будто кровь тут же переливалась внутрь нее. Элий смотрел на этот кроваво-красный мешок и не мог оторвать глаз. Опухоль все росла и росла. Коротышка повис на колонне на одной руке и раскачивался, как обезьяна.
А безголовый внезапно отпустил Элия и зашагал куда-то, пиная ногами все, что попадало под ноги.
«Ищет голову», – догадался Элий.
Он оторвал от туники полосу ткани и туго обмотал руку, которая начала неметь. Его охватила странная апатия. Что должно было случиться, случилось, и теперь изменить ничего нельзя…
