Устав от бесполезных метаний, Тера обреченно опустила затупившийся нож, прикрыла воспаленные от магического света глаза и тяжело привалилась к бугристой, неприступной стене. Если вторая дверь и была — ей она показываться явно не спешила… Внезапно на ум пришли, брошенные вскользь пару недель назад, насмешливые слова Ригби.
— Простые вопросы чаще всего имеют такие же простые ответы, но ты их упорно не замечаешь и продолжаешь искать сложные… — еле слышно повторила Тера, уставившись прямо перед собой на единственный не исследованный участок стены. — То, с чего начал бы любой, лишенный фантазии обыватель, но только не видящий все в ином свете, ловкач вроде меня…
Намеренно позабыв проявить хоть толику уважения к чужому, вызывающеотталкивающему имуществу, Тера небрежно подцепила штопанную котомку и куцый плащ, отшвырнула от себя так далеко, как позволяли скромные габариты темницы и более не раздумывая, с размаху припечатала рукояткой ножа отполированный до блеска, приплюснутый настенный крючок.
В тот же миг произошло сразу две вещи. С тихим шелестом посторонилась дальняя стена и, как по волшебству, объявилась магия. Вот только не та, на чью помощь так рассчитывала Тера, а иная, древняя, жестокая, неудержимая в своем желании добраться и навредить.
— А это еще что? — с изумлением выдохнула зеркальщица, опасливо опускаясь на колени возле беспечно отброшенной котомки.
Сейчас ни мешок, ни плащ уже не казались такими мерзкими и потасканными. Уступившие грубому обращению тесемки ослабли и выпустили наружу хитроумно спрятанное на самом видном месте, ценное содержимое.
— Святые и покровители, — не веря своим глазам, Тера осторожно приподняла край ветхого мешка и посветила каменным светляком внутрь.
Если до этого момента она еще сомневалась в личности похитителя, то теперь все сомнения отпали сами собой, оставив ее один на один с абсолютной уверенностью. Вейнт, причем гораздо более изощренный и просвещенный, нежели сказочные злодеи прошлого. Редкие, запрещенные, тщательно отыскиваемые и изымаемые артефакты сдерживания и подчинения, разновеликие фигурные пузырьки со зловещими, выгоревшими этикетками, потускневшие шелковые мешочки с резко пахнущими, перемолотыми травами и целый пучок недоплетенных пестрых шнуров. Большая часть содержимого котомки оставалась для Теры загадкой, но и того, что удалось распознать вполне хватило, чтобы отбросить всякое отвращение и принять единственно верное, дерзкое решение, претендующее в своей наглости на несомненный успех.
Глава 19.2 На изломе судьбы
Помянув напоследок недобрыми словами всех, когда-либо живших и только собирающихся появиться на свет гнусных вейнтов, Тера поспешно натянула старомодный короткий плащ, бережно подобрала выпавшие из котомки предметы, покрепче затянула тесемки тройными сложными узлами и не оглядываясь, направилась к образовавшемуся на месте противоположной стены проходу.
Заимствовать у того, кто посмел похитить ее саму — заслуженное и в высшей степени справедливое решение! С плащом и сумкой из священной кетардийской холщевины, способной укрывать магию, да еще и в таком количестве, Тера значительно повышала свои невеликие шансы на благополучный исход дела, как, впрочем, и с прихваченным за компанию содержимым мешка. Удивительная коллекция тянула на долгое и очень неприятное общение с любым из главных королевских дознавателей, хоть по эту сторону моря, хоть по любую из оставшихся. Слишком уж много в неказистой котомке нашлось запретных, смертельно опасных безделушек, способных создать немало проблем и более стойкому противнику, чем хрупкая, выбившаяся из сил зеркальщица.
Представив себе, как беспомощно обрушивается на землю Эйнар, обернувшийся юрким белым лисом в надежде скрыться бегством от опасного врага, как он из последних сил пытается и не может сбросить охотничью петлю кровавого мастера Лиммэ, Тера со злостью перебросила тонкие веревочные лямки котомки через голову крест-накрест. Теперь, даже если ей придется нестись со всех ног, поклажа не покинет ее спины и больше никогда не вернется к изначальному владельцу. Следовало избавить Дэйлиналь, если не от самого последователя Ловца, то хоть от его рабовладельческого инвентаря.
Чем дальше Тера продвигалась по узкому тоннелю, засыпанному все тем же мягким блеклым песком, тем сложнее становилось дышать и различать очертания пустых неглубоких ниш. Картинка то и дело норовила расплыться и видоизмениться во что-то новое, причудливо стелящееся под ноги длинными, беспокойными тенями и нависающее со стен зыбкими лохмотьями иллюзорной паутины. Все отчетливее ощущался удушливый запах жженых, дурманящих трав, проникающий даже сквозь надежную завесу туманного платка.
