— Даже у храмовых мышей денег больше, чем в городской казне, — с сомнением заметил Хэвард, но все же принял совет к сведению. — Раз у вас такие сложные отношения, почему он все еще здесь и можно ли ему вообще доверять?
— Ригби никогда не давал поводов усомниться в его надежности, — ответил вместо Теры Эйнар, заметив с каким сомнением та крутит в руках дорогой перстень и смотрит в кружку с водой, куда только что вылила его содержимое, будто та могла раскрыть ей все тайны мира. — Это лекарство? Давай его сюда, Ригби никогда не стал бы меня травить или причинять вред тебе, чтобы там не произошло между вами четыре года назад.
— Кстати, ты не спросила зачем он вернулся? — задал очередной вопрос Эйнар, после того как осушил кружку, с такой неохотой переданную ему Терой. Любой другой, при виде столь явного недоверия, еще хорошенько бы подумал, стоит ли ему вообще из нее пить, но только не Эйнар.
— Сказал, что хочет помочь. И вот это-то и странно! При нашей последней встрече, он довольно резко дал понять, где видел все проблемы Дэйлиналя и наши попытки улучшить ситуацию, вместе с ними. А теперь он возвращается и, как ни в чем не бывало, предлагает помощь, да еще и за несколько недель до ночи Хозяйки Свечей…
Поняв, что сболтнула лишнего, Тера бросила быстрый косой взгляд на Хэварда, упорно сворачивавшего бинты и делавшего вид, будто разговоры гостей его совсем не интересуют. Чуткий медведь тут же прекратил свое занятие и посмотрел на настороженную гостью в ответ, а затем тактично встал и направился к двери. Выражение лица у него при этом было, хоть и понимающее, но все равно раздосадованное и даже обиженное.
— Кухарка сбежала, а у меня и так дел по горло, так что постарайтесь проследить за сохранностью «Хитрой рыбы». Я вернусь завтра утром и надеюсь, что к тому времени ты, Эйнар, перестанешь напоминать путешественника за грань, а ты, Тера, наконец прекратишь пытаться просверлить во мне дыру взглядом. Северяне, даже забравшись далеко на юг, никогда своих не бросают. Эйнару это прекрасно известно, иначе он не притащил бы тебя ко мне, зная, что сам вот-вот упадет и позаботиться о вас после этого будет абсолютно некому.
Слова медведя пристыдили зеркальщицу и она уже собралась как-нибудь оправдаться или хотя бы извиниться, но Хэвард покинул их и даже прикрыл за собой дверь — тихо и аккуратно.
— Из нас троих, такта в тебе всегда было меньше всех, впрочем, как и умения признавать ошибки. Скажи честно, это ведь именно ты еще четыре года назад прогнала Ригби, не так ли? — спокойно спросил лис, рассматривая дно пустой кружки.
— Прошлое останется в прошлом и никому больше не навредит, а нам нужно решать, что делать в будущем или, хотя бы для начала, в настоящем, — резко ответила Тера и уже спокойнее продолжила: — Как оказалось, ни один из нас не может воспользоваться кордским луком, сколько бы ты не старался превратить деревянную тетиву в настоящую, а я — пытать его колдовством. Благодаря ритуалу мне удалось узнать в чем весь фокус взаимодействия с этим оружием, вот только я так и не смогла понять какое отношение, увиденное ограничение, имеет непосредственно к нам. Дело в том, что ни один дэйлиналец, кроме настоящего прядильщика или прядильщицы, не сможет натянуть тетиву или вытянуть стрелу из нити, сколько бы усилий ни прилагал. Это кордское колдовство, сотворенное для защиты от внутренних врагов и обойти его просто невозможно, — поделилась плохой новостью Тера, освобождая лук от тряпки, и проверяя тот на целостность после всех их приключений на чердаке и по дороге в таверну.
— Не сходится! Мы оба родились далеко за пределами Дэйлиналя. Я прекрасно помню, как твоя мама забирала нас обоих с острова Колдери, когда туда пришел мор. Было чудовищно холодно, повсюду лежали окоченевшие трупы островитян, их уже некому было придать земле. И тишина, гробовая тишина повсюду. Помню, как госпожа Видалис пришла в дом моих родителей и забрала меня с собой, пообещав, что я обязательно проживу долгую, счастливую жизнь, а весь этот ужас забуду, как страшный сон… А потом болезнь все-таки настигла меня, но мы уже поднялись на корабль и готовились к отплытию. От того плавания у меня осталось лишь смутное воспоминание о вопящем свертке на руках у капитана, должно быть, это была ты. Капитан передал младенца матери и выразил сомнение в том, следует ли им забирать с острова больного, это было обо мне, на что она лишь строго рассекла воздух рукой, давая понять, что обсуждений не будет и приказала поднимать паруса. На этом моменте мои воспоминания окончательно обрываются и следующим, что я помню, оказалась теплая рука тети Клары на моем лбу и ее обещание, что все обязательно наладится… — Эйнар запнулся, не договорив, ведь ничего так и не наладилось. Госпожа Видалис так и не вернулась, а Тера выросла, довольствуясь лишь этими зыбкими, обрывочными воспоминаниями, уцелевшими в памяти маленького двуликого лиса, едва не отправившегося за грань вслед за остальными жителями Колдери.
