Поначалу девчушка не на шутку перепугалась и отшатнулась, даже подскочила, собираясь удрать, но передумала… А вскоре незнакомка надрывно закашлялась, сжалась в комочек и принялась быстро неразборчиво шептать. Паника отступила так же быстро, как и появилась, уступив место жалости и сочувствию. Двуликая вновь опустилась на землю, протянула подрагивающую руку и осторожно коснулась щеки незнакомки. Что-то с той было явно не так! Девочка не сразу поняла, что именно ее так смутило, а догадавшись, отдернула пальцы и предусмотрительно отползла подальше. От бледной кожи чужачки веяло нестерпимым холодом, непривычно твердая и скользкая, она совсем не походила на кожу двуликих или крылатых. Трогать прядильщиков ребенку не доводилось, но несмотря на это, девочка сильно сомневалось, что для них подобное состояние в порядке вещей. Растерев между подушечками пальцев приставшую белую краску, маленькая двуликая нахмурилась, закусила губу и с грустью припомнила, как язвительно отзывались о суеверных трусах старшие братья, никто из них точно не напридумывал бы всякого, а она!
— Эй, — через силу заставила себя еле слышно позвать странную незнакомку двуликая. — Очнитесь, пожалуйста…
Тихая, срывающаяся просьба вышла робкой, жалобной и на редкость неубедительной. На миг показалось, что даже крупные банты, не дававшие растрепаться ее коротким задорным хвостикам, в раз потускнели и растеряли половину своего внушительного объема. Так совсем не годилось! Решительно прочистив горло, двуликая для храбрости покрепче ухватилась за концы ярко-оранжевого шарфа и смело нависла над холодной чужачкой, подспудно надеясь разглядеть первые признаки пробуждения заранее и успеть отскочить, если что-то опять пойдет не так, как она рассчитывала.
— Госпожа актриса, очнитесь… Все уже хорошо, никто Вас больше не душит! — с наигранной бодростью и воодушевлением приступила к делу раскрасневшаяся от волнения девчушка, отважившись потыкать девушку пальцем в плечо.
Ни ответа, ни долгожданного пробуждения не последовало. Зато возобновились судороги, а невнятный шепот стал более отрывистым и яростным. Складывалось впечатление, будто она спорит с невидимым собеседником и всеми силами старается ему что-то доказать. Разобрать хриплые реплики по-прежнему не удавалось, лишь разрозненные слова и восклицания, слишком уж быстро и тихо та говорила.
— Да что же ты творишь, пустоголовая? Немедленно отойди от нее, Тэмми!
Вслушиваясь в неразборчивые слова лжепрядильщицы, девочка не заметила, как за ее спиной очутилась вторая жертва праздничного невезения. Тяжело хромая и шипя от боли, Виви все же сумела доковылять до своей отчаянной подруги и теперь имела возможность оценить всю незавидность их положения, рассмотрев не только имевшихся в непосредственной близости двух, уже виденных ранее сумасшедших прядильщиков, но и маячащую в отдалении толпу новых, жмущихся к стенам башни и старательно отступающих от чего-то или кого-то, не попадавшего в поле зрения.
— Мы не можем ее вот-так оставить. Она, между прочим, спасла наши жизни, — возмутилась Тэмми, смерив подругу прямым, негодующим взглядом. — Иногда у меня складывается впечатление, что тебя, Виви, господину мэру попросту подбросили, такая ты трусливая и неблагодарная!
— Можно подумать я это впервые слышу! — пожав плечами и нисколько не расстроившись из-за злобного выпада, парировала худенькая, веснушчатая девочка и тут же, гордо задрав курносый нос, напомнила: — Отец велел нам бежать со всех ног, прятаться и не высовываться пока он сам, или, на худой конец, госпожа Прыгги, не отыщут нас и не заберут домой, подальше от этой дурацкой Корды и всех ее неприятностей!
— Да как ты можешь? Взрослые так храбро сражаются за Боривал… И почему это, интересно, кузина Харриэт — «на худой конец»? — передразнив заносчивый, писклявый голосок Виви, осведомилась, раздосадованная Тэмми. — Да она, чтоб ты знала, самая лучшая, храбрая и… и ответственная, вот!
— Ага, как же, ответственная, наверное, именно поэтому мы торчим здесь и отбиваемся от всяких полоумных в то время, как твоя замечательная кузина сама наверняка ввязалась в какие-нибудь неприятности и думать забыла о том, что ей поручили следить за нами! — ничуть не проникшись хвалебными речами в адрес отцовского секретаря, продолжала негодовать Виви. Харриэт она терпеть не могла и особых надежд на ее своевременное появление не возлагала.
