Виновница переполоха пошевелилась и медленно подняла руку, прикрывая широким рукавом лицо от солнца. Это неторопливое движение совсем не понравилось Виви. Она замолкла и перешла от бесполезных вопросов к действиям — не отводя взгляда от приходящей в себя прядильщицы, девочка с размаху залепила обмякшей Тэмми звонкую пощечину. Та ойкнула и моментально пришла в себя. Среагировала на звук и, напугавшая ее, незнакомка — медленно тяжело приподнялась на локтях и уже собиралась обернуться, когда побледневшая, осунувшаяся, как после долгой болезни Тэмми, неожиданно резво вскочила на ноги, вздернула за руку Виви и, не оборачиваясь, со всех ног понеслась обратно к арке.
— Шевелись, эта еще хуже! — жалобно пискнула до смерти перепуганная Тэмми, волоча за собой, еле поспевающую, вопящую от боли в ноге Виви. Благородный настрой на ответную помощь испарился как не бывало, оставив после себя лишь ужас и надежду, что страшная незнакомка все же не станет нападать на них, как и оставшийся лежать лицом вниз, сумасшедший прядильщик, невесть за что, едва не располосовавший их серпом.
— Постойте, — раздалась вдогонку хриплая, надрывная просьба, сопровождаемая слабым взмахом руки, в тщетной попытке поймать хоть одну из уносящихся прочь девчонок. Расслышав сиплый зов, маленькие двуликие слаженно завизжали и еще ускорились, хотя до этого считали, будто и так несутся на пределе своих возможностей.
— Ловцова Корда и все ее обитатели… — кряхтя и постанывая, принялась ругаться Тера, стараясь одновременно подняться на ноги и стянуть через голову, порядком поднадоевшее, разорванное в нескольких местах платье, под которым обнаружилась плотная белая рубашка, неброский полосатый жилет с карманами и крепкие кожаные штаны, перетянутые тонкими, прочными ремешками.
Разлетались во все стороны маленькие, незаметные пуговицы, трещали швы несчастливого одеяния северянок, ныли отбитые в схватке с прядильщиком ребра и никак не желал утихать неясный гул, напоминающий то ли пьяные возгласы, то ли…
Завертевшись на месте, Тера едва не споткнулась о тело неподвижного прядильщика, выругалась сквозь зубы, с размаху припечатала подол вывернутого платья ботинком к земле и резко дернула ткань вниз. Раздался финальный протестующий треск и, раскрасневшаяся от натуги пленница, выбралась на свободу, растеряв половину мастерского грима и окончательно придя в себя после вынужденного отдыха на камнях.
Немного отдышавшись, уперев руки в колени, зеркальщица помотала головой, морщась от дикой боли в передавленной шее, похлопала себя по щекам, отгоняя остатки заторможенности, и постаралась размять затекшие плечи. Резвая попытка не увенчалась успехом, правая рука никак не желала слушаться и подниматься вверх, упорно соперничая по доставляемым неудобством и с шеей, и с ребрами. Убедившись, что других сюрпризов не предвидится, Тера сложила ладонь лодочкой, поднесла к лицу и уставилась в сторону видневшегося вдалеке храма.
Новая точка обзора не шла ни в какие сравнения с прежней, но и ее вполне хватило, чтобы уже через минуту Тера, забывшись, попыталась довольно присвистнуть. До боли знакомая, унылая картина существенно преобразилась и, судя по всему, именно эти немыслимые изменения послужили источником невообразимого шума, предоставившего ей шанс на спасение от удара серпом. Мало того что ни о каком огне, пусть хоть прошлогоднем, слабеньком, больше и речи не было, так еще и количество башен заметно сократилось, особенно справа от шпиля, которого так же нельзя было разглядеть. Главный храм Корды остался без святыни, а значит, ритуал все же удалось сорвать и с каким потрясающим размахом!
— Ну хоть что-то хорошее… — еще не зная, как именно реагировать на масштабные разрушения, хрипло протянула Тера, мысленно перебирая варианты развития событий, при которых выстрел Ригби мог нанести прядильщикам настолько впечатляющий урон.
Однако лишнего времени по-прежнему не было, а потому Тера отложила разгадку на потом. Присев на широкую, обугленную балку, она одной рукой ловко отстегнула не раз выручавшую ее, походную флягу, закрепленную вместе с двумя короткими клинками с внутренней стороны бедра, отвинтила зубами крышку и отпив несколько крупных глотков, прислушалась к себе и своей магии. Для верности, пришлось приложиться к целебной горькой настойке еще раз, а потом и еще. Ополовиненная фляга отправилась в карман штанов, в голове постепенно просветлело, даже горло перестало так нещадно саднить, но вот магия не отзывалась и молчание ее было куда красноречивее, чем любые объяснения. Тера прекрасно знала, после чего зеркала отворачивались от нее и затихали, но не могла взять в толк отчего подобное происходило сейчас, когда она даже и не помышляла о сложных ритуалах или хоть сколько-нибудь значимом колдовстве.
