– Десять не надо, – усмехнулся штурман. – Только одну. Женить-то больше некого, разве что роботов?
– Пока некого, но ведь начнет когда-то человечество осваивать дальнее космическое пространство. Мужчины и женщины в полете годами рядом будут жить, тогда браки в космосе станут обыденностью. А вы, мои дорогие, пока первые, и года рядом не вытерпели. А потому, представляя нашу матушку-Землю, задам каждому из вас пустяковый вопрос. А вдруг получу отрицательный ответ?
– Задавайте, командир, задавайте! Готова отвечать!
– Начнем с тебя, штурман. Не передумал ли ты стать мужем нашей звездолетчицы, математика спасательного корабля «Крылов», которую так крепко за руку держишь, словно она лететь от тебя собирается?
– Это она меня так держит, командир. И мне от того радостно, потому что я не передумал стать ей верным мужем и постараюсь быть ее достойным.
– Добре сказано. А ты, математик корабля «Крылов», решилась ли завладеть нашим штурманом и стать его женой?
– Согласна! Тысячу раз согласна.
– Зачем тысяча согласий? Достаточно одного. А вот за восемь месяцев, наверное, не раз обдумывала свое намерение?
– Вовсе нет! Я Никите сразу после старта сказала, но…
– Вот-вот, знаю я ваши «но» и причуды… Все романтики! Каскадерство лихое. Непременно требовалось в «свободном падении» свадьбу сыграть, как у парашютистов!
– Дело не в капризе воздушных каскадеров, – возразила звездолетчица. – Просто невесомость означает торможение нашего тягового модуля, начало сближения с оторвавшейся кабиной «Скорости». Потому и хотелось достойно отметить завершение первого этапа нашей экспедиции.
– Куда достойнее! – отозвался командир.
– И установление радиосвязи с первым звездным экипажем. Я была уже готова поговорить…
– С кем, с кем поговорить? – взъерошился командир.
– Хотя бы с первым американцем в Галактике.
– Это Вася-то Галлей – американец? – усмехнулся Никита. – Мы с ним вместе в калужской школе имени Циолковского учились. И родился он в Москве.
– В Москве-то в Москве, только в штате Массачусетс, – возразила звездолетчица. – Потом Иельский университет, Хьюстон, мыс Канаверал.
– Не в этом дело, – оборвал командир. – Ребятам нашим приходится считаться с нехваткой энергии и экономить даже на радиоприеме, позволяя себе только радиопеленг. Потерпи, пока не сблизимся с ними вплотную.
– Настоящую женскую красоту умение терпеть только подчеркивает, – добавил Никита.
– Сократ! – возмущенно бросила Никите его подруга.
– А пока что мы еще не рядом…
– Ну что ты, командир, – пробасил штурман. – Как же не рядом? Еще наши предки управляли по радио автоматическими станциями не за один, а за сотни миллионов километров. Можно считать, что сближение со «Скоростью» началось. Нашему математику верить можно.
– Тебе, штурман, верить ей всю жизнь придется.
– Я готов.
– Коли так, и невесомость стала символом завершения первого этапа нашего рейса, самое время связать вас брачными узами. Объявляю вас мужем и женой. Первой космической парой, соединившейся в звездном полете. Пока я говорю эти слова, на Земле нашей летят десятилетия, но вы вернетесь на Землю молодыми.
– Спасибо, командир. Будьте теперь нашим первым семейным гостем. Угостимся космической похлебкой, как бы в земном бору сваренной, – предложил штурман.
Пока в звездной бездне происходила эта необычайная свадьба, спасательный звездолет «Крылов» выполнял сложный маневр, сближаясь с жилым модулем звездолета «Скорость», летящим по инерции с оборванным буксиром.
Отведав свадебной похлебки, командир и счастливые молодожены перебрались в кабину управления, пролетев по знакомым коридорам, которые еще недавно не без усилий преодолевали из-за увеличенного тяготения, позволившего им, впрочем, менее чем за год догнать потерявшийся модуль.
– Запись радиограммы со звездолета «Скорость», – доложил штурман, проглядывая ленты автоматических приборов.
– Знатно! Пока мы там на свадьбе гуляли, они…
– Отметили замедление нашего тягового модуля.
– Командир, – обернулась звездолетчица. – Все о'кэй. Пора задавать программу автопилоту.
– Никита, замени меня у ручного управления – у тебя реакция лучше моей. Я буду регулировать по компьютеру натяжение буксира. Как, штурман? Справишься? При малейшем сомнении бери управление на себя.
– Не понимаю, – отозвалась звездолетчица. – Неужели человек может тягаться с компьютером, в который я заложила оптимально рассчитанную программу?
– Ты, математик, за своего Пифагора, Архимеда или Диофанта не обижайся. Мы твои компьютер уважаем. Только имей в виду, что миллиард попыток в секунду еще не все, шахматная партия, бывает, за один ход проигрывается – натянись буксир рывком, может и у нас обрыв получиться, и тогда вместо одного двум скитальцам меж звезд блуждать придется. А на Земле звездолетов такого класса не осталось.
– Не доверяете все-таки машине?
– И машине чуть-чуть, и программисту немножко, уж ты не серчай. Командиром станешь, так же поступишь. Или не так? Ведь любой компьютер не замена, а только помощник человеку.
– А я-то старалась, – вздохнула звездолетчица.
– И не зря старалась. Иначе тебя с собой мы не взяли бы.