Надеясь накопить денег на дорогу, девушка рассчитывала отработать недели три. «Раз на три копейки можно купить целую курицу, то шести копеек мне вполне хватит, чтобы не голодать, пока я доберусь до Пелагеи. К тому же мир не без добрых людей, глядишь, и поможет кто, – намывая тарелки, ложки и кружки, размышляла она. – Эх, был бы у меня лук! Дичь подстрелила бы и тогда деньги могла бы тратить только на хлеб, – размечталась Таяна. – Может, с кем поспорить, что смогу в цель попасть?» – пришла в голову шальная идея, но для этого необходимо было выйти в зал к пьяным мужикам, а этого девушке делать совсем не хотелось.
Освободилась посудомойка далеко за полночь и, поставив последние тарелки на полку, отправилась отдыхать. Растянувшись на жёсткой крышке сундука, она облегчённо вздохнула и, только коснувшись соломенной подушки, тут же уснула.
Но с первыми петухами работницу подняла пани Грася.
– Хватит разлёживаться, дела не ждут. Тебе ещё полы мыть.
Таяна поднялась, умылась, причесалась и вышла в кухню, где наткнулась на хозяина трактира.
– Это ты что ли, новая посудомойка? – оглядел он девушку и, брезгливо поморщившись, усмехнулся. – Да, хороша… Самовар иди и почисть, что в зале стоит. И чтоб сиял!
Пан ушёл, и Таяна отправилась выполнять поручение. К её радости в столь ранний час зал оказался пуст. В доме Григорьева подруге боярышни не приходилось выполнять такую работу, но она видела, как это делает прислуга, и приступила к делу. Вскоре в начищенном до блеска металле Таяна разглядела своё отражение и ужаснулась. Всё лицо, покрытое синюшными разводами, перекосило, разбитые губы опухли, а глаз вовсе не было видно. Но девушка даже порадовалась своему преображению. «Хозяйка права, вряд ли кто позарится на такую красавицу» – хмыкнула она.
Закончив с самоваром, работница взялась мыть полы, потом подмела двор, и только она закончила наводить порядок, как в трактире вновь начали собираться посетители, и ей пришлось отправляться мыть посуду. Ближе к вечеру заведение наполнилось пьяным весельем, и Таяне так за целый день не удалось присесть. Даже есть пришлось на ходу: хозяйка постоянно находила для неё работу. Уже ночью совершенно изнеможённая девушка еле добралась до своего сундука и смогла, наконец, отдохнуть.
Последующие три дня проходили в тех же заботах. В субботний вечер было особенно многолюдно, и Таяна только поспевала подавать чистые тарелки и кружки, как поварёнок вновь заваливал лохань грязной посудой. Девушка вертелась, словно белка в колесе, но хозяин, заглянув в кухню, недовольно прикрикнул:
– Долго ещё ждать? Пошевеливайся! Мне вино не во что наливать!
– Сию минуту, пан, – заспешила Таяна и передала чистые кружки подскочившему поварёнку.
Другой паренёк подхватил поднос с угощеньями и тоже скрылся за дверью. Тут повар потребовал принести муки, но, оглядевшись, обнаружил, что все разбежались, и, чертыхаясь, сам направился в амбар.
В кухне никого не осталось, когда туда завалился пьяный постоялец.
– Я просил подать мне жареного цыплёнка! – взревел он и, никого увидев, растерянно замер. Осоловелый взгляд господина скользнул за неплотно прикрытую дверь и остановился на стоящей к нему спиной девушке.
Похотливо ухмыльнувшись, мужчина, направился к посудомойке и, подкравшись, обхватил её руками. От неожиданности Таяна вздрогнула и, резко развернувшись, оказалась лицом к лицу к наглецу. Взглянув на девушку, человек в отвращении отшатнулся:
– Чёрт! Вот так чучело! – поморщился он, и, к своему ужасу, Таяна узнала Фрола Друцкого. Боярин собрался было уйти, но вдруг о чем-то задумался, остановился и подозрительно прищурился. – Где-то я тебя видел? – запустил он пальцы в бороду, и девушка замерла.
Поедая её глазами, Фрол старательно соображал, и по растянувшейся на его физиономии усмешке Таяна поняла, что он её вспомнил.
– Ведьма, – радостно выдохнул Друцкий. – Да, разукрасил тебя пан не на шутку. Значит, тебя по всем дорогам ищут, а ты в борделе решила подработать? – хихикнул он. – Что, эта работёнка приятней, чем в холопках ходить?
Услышав обидные слова, девушка возмущённо вспыхнула, но промолчала.
– Вот Болеслав обрадуется, что нашлась пропажа, – похотливо оскалился Фрол. – Думаю, пан простит, ежели я тебя прежде его оприходую, – вновь потянул липкие ручищи боярин. Таяна, ловко отскочив в сторону, увернулась, и пьянчуга чуть не грохнулся в чан с грязной водой.
– Ах ты, стерва! Всё равно не уйдёшь! – разозлился Друцкий и, стряхивая с рукавов воду, угрожающе двинулся к Таяне. В ужасе наблюдая за приближением мужчины, бедняжка попятилась. – Брось ломаться! Не то хозяевам пожалуюсь, что гостя не жалуешь.
