– Я знаю, где ребенок, – выдохнул Адриан. – Милдред пришла ко мне, благодарить за то, что мы нашли ее сына в приюте. И тогда я сказал ей, что если вдруг будет опасность, чтобы она отнесла малышей к своей матери. Тайно. И дал ей денег на дорогу и первое вермя.
Я выдохнула, стекая по Адриану. А я так испереживалась…
– Я так переволновалась, – прошептала я, едва не плача.
– Я знаю, – выдохнул Адриан. Внезапно он отошел и обернулся драконом. Схватив меня, он взмыл в воздух, а когда приземлился, я увидела тот самый страшненький деревенский домик.
Я бросилась к двери, видя, как мне открывает мать Милдред.
– А … – начала я.
– Я тут! – послышался голос кормилицы. Я вошла, видя, как мать Милдред сверлит меня взглядом. – Простите, что я так стремительно убежала и вам ничего не сказала, но как только я услышала голоса, у меня что-то внутри щелкнуло… И я поняла, что из дома нужно уходить… Господин Адриан сказал мне, чтобы я в случае чего бежала сюда… Он обернулся человеком совсем недавно… А до этого он…
– Сжег половину дома! – ворчала мать Милдред. – Проклятые драконы. Ненавижу!
В большой колыбели спали сразу двое, а я бросилась целовать Кристиана.
– Ты все правильно сделала, – кивнула я, целуя сонного Кристиана. Он открыл голубые глаза и потянулся ручками к моему лицу.
Я стояла и плакала, баюкая его на груди. Адриан обнимал меня, а мать Милдред что-то ворчала про лишний рот. Она ворчала, пока Милдред не выплюнула: “Замолчи!”.
Мы не стали злоупотреблять скрипящими зубами гостеприимства, поэтому тут же направились домой. В пасти Адриана помещалась я с Кристианом на руках и почти седая Милдред со своим сыном.
– Простите мать, она потеряла отца, мать и сестру в пожаре, который был в Столице много лет назад… – заметила Милдред.
Как только пасть открылась, я увидела половину нашего дома. Вторая половина обгорела и чернела ужасными ожогами. От жара вынесло окна, и теперь часть дома зияла пустыми глазницами. От ужаса, я чуть не осела. Нам повезло чуть больше чем соседям. Там выгорело все, почти без остатка.
– Все живы? – бросилась я к вышедшей из дома Марии. Она была вся в саже и копоти.
– И да, и нет, – ответила Мария, покашливая. – Пожар только-только потушили… Мы боролись с огнем до конца, как вдруг над нами пронесся дракон и полилась вода… Это – настоящее чудо!
Мария посмотрела на небо, а я схватила я.
– Кто? – спросила я.
– Пойдемте, я вас отведу, – сглотнула Мария.
Я отдала ребенка Адриану, бросаясь следом. Сердце вздрагивало при мысли,а я пыталась угадать.
Толкнув дверь, я увидела, как в комнате собрались все. При виде меня, все тут же повернулись и расступились. Матушка Адриана сидела и в кресле, бледная как смерть. Роза и Анна стояли возле кровати.
– Что там? – прошептала я, боясь увидеть дворецкого, но увидела тетушку Мэйбл.
– Как она здесь очутилась? – удивленно спросила я, понимая, что тетушка очень плохо выглядит. Вот прямо так плохо, как только можно!
Мой взгляд скользнул по ней, а внутри все поджалось.
– Мы поздно вытащили ее из огня, – послышался тихий голос Анны.
– Она приехала нас предупредить… – выдохнула уставшим голосом мать Адриана. Завидев сына, она тут же ожила и бросилась к нему со слезами.
– Эльвина, – послышался слабый голос тетушки. Она открыла глаза на обоженом лице.
– Мы услышали грохот… Потом начался пожар… Вроде бы, все выбежали, а кто мог принялся тушить… Но тетушка Мэйбл решила вернуться… , – едва слышно прошептала Роза. – Она бросилась в огонь, а мы пытались ее остановить…
– Тетушка, – прошептала я, понимая, что тетушка очень плоха. Я тут же бросила взгляд на всех присутствующих. – Почему вы не позвали доктора! Стоите здесь и ждете чего-то вместо того, чтобы позвать доктора!
– Докторов нет… Ни одного в округе… Мы пытались найти хоть лекаря, хоть целителей… – слышала я тихий шелест голоса Розы. – Но очень много жертв. Они все заняты и… Никто не согласился прийти…Я вспомнила про зелья, дала ей несколько, чтобы облегчить боль, а то она ужасно кричала…
Эти слова поскребли душу.
– Эльвина… – прокашлялась тетушка Мэйбл, жестом прося меня склониться к ней. – Я всегда была никчемной… И умираю никчемной… А так хотелось сделать в своей жизни хоть… кхе… что-нибудь значимое… Полезное… Но, видимо, не суждено…
Мне было искренне жаль тетушку Мэйбл. Сейчас, глядя на нее, я понимала, что не держу на нее зла.
– Вы зачем в огонь бросились? – шепотом спросила я, глядя на старушку.
– За мужем, – выдохнула она.
– В смысле? – обалдела я, глядя на ее худую руку, покрытую черной копотью. Она сдвинула ее, а я увидела медальон с портретом.
– Я так разволновалась, что уронила его, когда начался пожар… – прошептала тетушка. – А потом опомнилась и… бросилась за ним…
С портрета на меня смотрел Аскель в роскошном костюме.Стеклышко на портрете лопнуло, но я его узнала.
– Мне кажется, этого того не стоило! – ответила я, видя в каком состоянии находится тетушка.
– Не тебе судить, – прокашлялась она, перебирая цепочку.
– Ну можно было заказать новый портрет! – выдохнула я, видя, как руки жадно сжимают этот.
