Тот не отвечал и не шевелился. Просто сидел, обхватив руками спинку скамьи, и смотрел прямиком на покрытую плесенью и птичьим пометом драконью статую. Не самую правдоподобную, надо было признать.
Но я-то знала: чем спокойней пытался казаться Шеллак, тем хуже у него обстояли дела. То есть ничего хорошего это бездействие не сулило.
Первой мыслью, когда я пришла в себя, было рассказать все некроманту, поделиться с ним опасениями, спросить совета. Ведь так повелось у нас еще много лет назад: Шел всегда прав, с Шелом лучше быть откровенной. Но, глядя на его отсутствующе выражение лица, я мигом позабыла о своем первоначальном намерении.
Руки-ноги не слушались, но я кое-как собрала себя по частям и, потянувшись к некроманту, легонько потрясла его за плечи.
– Что такое? – почти умоляла я. – Не молчи, прошу тебя. Скажи хоть что-нибудь. Шел…
– Убери руки!!! – Полный злости и ненависти крик резанул по ушам, и я невольно отпрянула.
Что же могло сокрушить стойкого Шеллака? Что могло вызвать в нем целую бурю, вот-вот готовую вырваться и снести все на своем пути? Я чувствовала: если буду досаждать, могу получить так, что потом месяц с предсмертными стонами на клопастом матраце валяться буду.
На драконьем кладбище стало невероятно тихо. Не трещали мелкие пташки, и не стрекотали прыткие могильные кузнечики, кусавшиеся похлеще зубастых жуков-богомольцев. И тишина казалась настолько зловещей, что любое произнесенное слово обещало вызвать новую вспышку гнева.
Впервые я совершенно не знала, что предпринять, боясь порвать тот хрупкий мостик доверия, который установился между мной и Шеллаком за долгие годы общения. Нельзя сказать, что мы были закадычными друзьями – мы даже не доверяли друг другу, все время ожидая подвоха; но между нами существовала крепкая связь, в этом можно было не сомневаться. Я чувствовала Шеллака, а Шеллак чувствовал меня. И неважно, сколько девок в городе он перещупал, сколько пиратских капитанов порубил в капусту и что думает по поводу моего скверного характера. Он единственный принимал меня такой, какая я есть, не требуя ничего взамен, не спрашивая сверх меры. Наверное, за это я его и… Нет, не любила. Шрам не умеет любить. Не способна.
Только сейчас я заметила, что руки у некроманта дрожат, будто на дворе не начало осени, а середина лютня.
– Посейдон помилуй… – вырвалось у меня помимо воли. Никогда прежде я не отличалась особой религиозностью, а в молельню и вовсе никогда не заглядывала.
Мне было уже совершенно плевать, что сделает со мной Шел. Я подтянулась ну руках, как щенок, у которого отнялись задние ноги, кое-как устроилась рядом с мужчиной и приобняла его за плечи. Внутри Шеллака всего колотило.
– Расскажи мне, – попросила я шепотом. – Я все пойму, Шел.
– Я думал… Гром и молния! Я думал, ты умерла! Совсем, понимаешь?! – вырвалось у некроманта, мне оставалось лишь сильнее прижаться к его твердой костлявой спине.
Признаться, я немало удивилась, услышав от него такие слова. Максимум, на что рассчитывала с его стороны в случае своей непредвиденной смерти, так это на венок из васильков и на землянку в непроходимой чаще, чтобы тело конкурентам не досталось. Но чтобы так… На Шеллака, которого я знала, это было ни капельки не похоже.
Грубо говоря – я и вправду умерла, но, судя по тому, что вернулась, – ненадолго. И если уж на то пошло, мне это было не впервой, хотя все равно страшно и неприятно.
– Ш-ш… Я здесь, Шел. Успокойся. Все хорошо.
Лицом я зарылась в его иссиня-черные волосы и носом уткнулась в некромантскую макушку. От Шеллака исходили щекочущие язык волны энергии. Видимо, пока я была в отключке, он уже успел полностью восстановиться и часть энергии влить в меня.
Но из состояния некроманта, которое можно описать только как крайне неадекватное, можно понять одно – я очень долго не желала возвращаться в себя.
В эти моменты Шеллак казался мне ребенком, который думал, что навсегда потерял мать. Я и предположить не могла, что мое временное отсутствие вызовет у некроманта столь бурную реакцию.
– Мне нужно в Драконий Глаз, – не повышая голоса, сообщила я, но Шел только сильнее напрягся.
– Через мой труп, – коротко ответил он.
Я знала, что прежняя Шрам не дает обещаний, знала, но тем не менее, в кои-то веки в моей жизни появился какой-то смысл и, как бы глупо это ни звучало, – предназначение. Поэтому ничто в данной ситуации не могло меня остановить, разве что метеоритный дождь начнется. Но предсказатели погоды насчет последнего пока молчали, так что планы мои не нарушит уже ничто и никто.
Действительно, что мешает мне стать лучше, чем отец? Кончить жизнь достойней, чем мать? Назовите мне хотя бы одну причину, исключая мои предрассудки. Никогда не поздно стать хорошей и попасть в историю. Может, у меня появится ворох новых платьев, нормальный собственный дом на Центральном острове вместо покосившейся лачужки на городском отшибе, где я провела всю свою сознательную жизнь.
Перспективы, пусть даже эфемерные и нереальные, придавали уверенности в собственных силах.
