– Не замерзла? – спросил он.
Девушка только отрицательно мотнула головой. Мужчина повесил кофту на спинку стула и только после этого посмотрел на Илью. Чуть приподнял вопросительно брови. Их гость на миг обреченно прикрыл глаза. Снова объясняться…
– Это Илья, – представила его Анна. – Он заблудился у нас в парке. И слышал мою музыку.
Казалось, мужчина насторожился. Но девушка кивнула ему как-то по-детски серьезно, значительно. Хозяин усадьбы перевел взгляд на гостя, задумчивый и немного оценивающий. Потом кивнул.
– Петр. – Мужчина шагнул ближе и протянул руку. Очень стремительно, порывисто.
Илья оценил рукопожатие. Нормальное, крепкое и в тоже время недолгое. Это не было какой-то очередной проверкой или демонстрацией. Просто приветствие.
– Я не хотел никого побеспокоить, – признался гость. – Почти…
Он решил быть честным до конца.
– Просто там у озера причал такой, – чуть смущенно улыбнулся турист. – Выглядит очень привлекательно.
Петр весело усмехнулся. Он был очень похож на сестру. Такие же острые черты лица, волосы, темные, но рыжина менее заметна. А еще та же серьезность в глазах.
– Могу понять, – заявил он. – Это моя вотчина. Тоже любите рыбалку?
– Если честно, нет. Люблю тишину и чтобы красиво кругом. Ну можно еще немного пива и закуски.
– Рыбалка! – снова развеселился Петр. – Кому нужна рыба?
Теперь они с гостем смотрели друг на друга как соучастники, с явным пониманием.
– Надолго в город? – деловито поинтересовался хозяин усадьбы.
– Пока не знаю, – пожал Илья плечами. – Приехал с утра, ходил на экскурсию. Вообще, планов не строю.
– Он отдыхает от текстов, – добавила Анна. – Илья журналист. Он любит рок и не хочет писать романы.
Петр рассмеялся. Искренне. И, как показалось их гостю, с облегчением.
– Творческих натур у нас самих хватает, – пояснил брат.
– Мне понравилось, – признался Илья, глядя на Анну.
– Я слышал. – Петр тут же стал серьезным, а еще в его голосе теперь слышалась искренняя теплота. – Почти идеально.
– Я смогу это закончить, – тихо заметила девушка.
Брат кивнул. Почти торжественно. Со все той же своей стремительностью приблизился к сестре, нежно обнял ее за плечи.
Илья подумал, что его должна была бы смутить эта сцена. В ней было нечто почти интимное. Снова очень искреннее и теплое. Но нет, почему-то ему было приятно увидеть, как Петр поддерживает сестру. Мужчина понимал, что сейчас радуется за Анну. Совершенно чужую, незнакомую в целом, не имеющую к его миру никакого отношения женщину. Полный бред…
– Уверен, – ласково заметил Петр сестре. – Но уже не сегодня.
Он снова посмотрел на гостя.
– Обедаешь у нас.
Илья поразился этому мгновенному переходу на «ты» и тому, как уверенно ему было высказано такое приглашение.
– Только давай без лишних споров, – предупредил Петр. – Есть тебе все равно надо. И без всяких там реверансов. Пойдем в дом.
– Я хотя бы поблагодарить имею право? – с шутливым ворчанием осведомился Илья.
– Если только вы не вегетарианец, – весело отозвалась Анна.
Она уже поднялась со своего стула, застегивала футляр скрипки. Илья отметил нежность и легкость ее движений. Будто нечто ритуальное, почти сакральное. Часть ее музыки…
Снова совсем не свойственные ему мысли. Может, у него солнечный удар?
Петр провел его по одной из садовых дорожек к центральной аллее, к главному входу. Анна почти весь путь проделала с ними. Илья как-то по-доброму весело отметил, что рядом с двумя мужчинами, шагающими широко, пусть и неспешно, мелкие шажки девушки казались немного суетливыми. На ступеньках классически широкой белой лестницы, ведущей к дверям, музыкант чуть виновато улыбнулась, указала на футляр с инструментом и свернула вправо. Петр гостеприимно распахнул перед гостем двери.
Илья не очень любил музеи. Что-то было в них неправильное, неживое. Интересно, да, познавательно. Но когда ходишь по комнатам, где так старательно и в то же время почти бездумно расставлена какая-то старая мебель, висят незнакомые портреты и лежат под стеклом вещи давно умерших людей, становится неуютно. А еще во все это просто не веришь, ведь в обжитом доме такого не будет – идеального порядка, строгости, чужого, наносного, навязанного.
Дом Горских в чем-то был подобен музею. Илье это ощущение доставило некоторый дискомфорт. Общение в саду было приятным, почти дружеским, а вот сейчас создавалось впечатление, будто хозяева проводят некую разделительную линию, обращаясь с ним как с туристом. Ведь Петр явно устраивал для него очередную экскурсию. Вверх из небольшого холла вела узкая лестница с парой крохотных площадок на поворотах, в стенной нише первой из них стояли старинные часы в высоком деревянном коробе, скрывающем гирьки и маятник. Журналиста это удивило. Он ожидал привычной для русских особняков широкой парадной лестницы. Но это было не важно. Они поднимались медленно, явно для того, чтобы гость смог рассмотреть картины на стенах.
