Они дошли до конца коридора и до очередной небольшой комнатушки, за которой уже виднелся более просторный и явно современно обставленный холл. Илья обрадовался, что экскурсия заканчивается, и быстро окинул это последнее помещение взглядом. Конечно, заметил портрет, ради которого, видимо, его сюда и вели. Его явно рисовала не Амелия Горская. Мрачный, даже какой-то болезненный фон, четыре фигуры, немного деревянные, застывшие в официальных позах, принятых в девятнадцатом веке. Хотя одежда современная, но тоже какая-то блеклая. Платья нарисованных девушек казались чуть ли не поношенными, слишком строгими по меркам нашего времени, лица выведены как-то грубо, топорно, отчего кажутся болезненными и какими-то несчастными. Дамы сидели вокруг стола, а в середине, чуть ближе к правому краю, между двумя из них, был изображен мужчина, слишком худой, какой-то весь вытянутый и мрачный. Все это удручало, веяло какой-то безысходностью, чем-то отталкивающим. А еще снова казалось знакомым, не связанным с жизнью, с реальным местом, когда-то посещаемым. С чем-то… со времен университета. Литературным…
– Бронте! – все же смог он определить.
Петр довольно рассмеялся, но тут же снова закашлялся. Все так же сухо, натужно. Илья невольно подумал, что если ранее хозяин дома казался ему просто немного мрачным, как и отозвалась о нем давешний гид, то теперь этот мужчина просто производит впечатление человека с плохим самочувствием. Только излишне нервного, издерганного.
– Я подумал, это логично, – успокоив приступ кашля, сообщил с веселой иронией хозяин дома. – Еще одна семья, где были также три талантливых сестры.
– И брат, – указав на изображение, напомнил журналист. – И кто это нарисовал?
– Я, конечно, – как об очевидном сообщил Петр. – Соблюдая все традиции.
Илья понял, что все те комнаты, которые они осмотрели, тоже были скопированы из дома Бронте.
– Ты сам там был? – спросил он.
– Даже желания не было, – признался хозяин дома. – В интернете можно найти любые картинки, а за деньги тебе скопируют что угодно.
– Зачем? – осведомился Илья.
Судя по всему, он все же прошел какую-то проверку, узнав портрет и догадавшись об убранстве комнат. Только это его не радовало, а скорее раздражало. Он не понимал смысла этих игр.
– Вообще, тут откровенно скучно, – оповестил его Петр. – И местным в первую очередь. Мы для них что-то вроде достопримечательностей. Диковинки. Вот, стараемся! Для них зрелище, а мы развлекаемся за их счет. Выгода тоже есть. Водим тут родителей учеников.
– Вы еще и чему-то учите? – удивился Илья, но снова вспомнил слова утреннего гида. – А! Что-то вроде пансиона для одаренных детей. Снова как у Бронте.
– Снова приправлено иронией, – усмехнулся хозяин дома и опять кашлянул в кулак.
– А мне зачем? – все же решил честно спросить гость.
– Извини, – примирительно сказал Петр. – Ты понравился Ане. Но все же тоже новый человек. Интересно было… Ты точно с нами или с ними?
Это звучало цинично, но в тоже время так… Почти по-детски. Как-то очень откровенно и даже в чем-то наивно. Илья невольно улыбнулся.
– Да и… – немного ворчливо продолжил хозяин дома. – Считай, подготовка. В обед тоже будет еще тот спектакль. Тут вообще все так. Но привыкнуть можно.
– Если снова приправить иронией? – предположил Илья.
Петр довольно кивнул. Может, он бы как-то это прокомментировал, но у него начался очередной приступ кашля, еще более натужный и долгий, чем все предыдущие. Этому человеку явно пора было сходить к врачам.
Они спустились обратно на первый этаж, прошли по теперь уже явно жилой, нормальной, светлой части особняка. Здесь не было чего-то такого, дорогого, может даже богемного. Обычный дом с явно простым бытом. Петр распахнул какую-то дверь из коридора. По сути, это была просторная кухня. С обычной газовой плитой, шкафчиками по стене, рабочими поверхностями, мойкой, мелкой техникой. Окно, широкое, почти на всю стену. И возле него накрытый стол, вокруг – табуретки, сиденья которых были обтянуты веселым ярко-красным кожзамом.
Столешницу при этом покрывала бледно-бежевая скатерть, отделанная вязанным явно вручную кружевом. Приборы блестели серебром, еще были белые тонкие тарелочки и даже большая пузатая супница. Хрустальные стаканы с резьбой. А еще салфетки, тряпичные, под цвет скатерти и тоже с вязаной отделкой. Все это невольно напомнило Илье картинку из какой-то книги о традиционном теперь уже русском помещичьем быте.
