Он чувствовал себя приятно усталым, но, главное, удовлетворенным. Он хоть что-то начал делать! Три дня после разговора с Давидом Илья маялся, беспрестанно прокручивая в голове все услышанное и пережитое. Обдумывал, обсасывал. Там, в ресторане, все казалось логичным, потом вернулись сомнение и неприятие. Потом снова – попытка смириться, понять. А еще беспрестанные вопросы. О Горских. О Петре. Всякие теории, как можно было бы что-то изменить, как спасти. Часы бессмысленных и бесплодных размышлений. Те самые «а что, если», которые Илья так не любил. Он вспоминал без конца слова Петра, рассказы Давида, пересматривал документы. Даже думал об Амелии. О том, что будет с ней. Илья все искал какое-то решение и не находил. Отчего чувствовал себя никчемным, слабым и просто трусливым.
Ему снились какие-то мутные, непонятные и изматывающие сны. Однажды во сне Илья даже тонул в озере. Помнил, как плывет, широко разводя руками воду, спешит, потому что чувствует тревогу и озабоченность, ведь там, впереди, в воде происходит что-то. Вернее, кто-то там нуждается в его помощи. Илья пытался кого-то спасти. Кого-то родного, любимого и очень близкого. За кого Илья не просто переживал. Он чувствовал боль и… бесконечную безысходную печаль и усталость. Потому старался доплыть до невидимого в темноте тонущего быстрее. Но… Когда ему казалось, что до цели совсем чуть-чуть, еще пара рывков, протянуть руку, ухватить… Вода вокруг него стала очень холодной и будто отяжелела. Она перестала его пускать вперед. Давила, влекла вниз. Холод парализовывал, лишал возможности двигаться. Вода попала в рот, заполнила горло. Илья начал задыхаться, дергался в воде. Он почему-то не думал в тот момент о себе, только о том, за кем полез в воду. Он пребывал в панике от мысли, что не сможет спасти…
Утром Илья проснулся измотанным, чуть ли не больным. И как-то сразу принял решение. Хватит! Так больше продолжаться не может. Нельзя бесконечно бегать от себя и жизни. Журналист встал, принял душ, плотно позавтракал и начал действовать. День был долгим. Илья постоянно с кем-то общался по телефону, просматривал какие-то документы в электронной почте. Оказалось, в этом мире слишком много людей, кому что-то от него нужно.
Известие о смерти двух сестер Горских просочилось в СМИ. Звонили агенты, издатели, представители звукозаписывающих компаний. Шедевры, созданные Кларой, Амелией и Анной, резко выросли в цене. Их жаждали все. Переиздание, тиражирование, прокат… Илья только с неприятной иронией поражался цинизму этого мира. Но воевать против этого, естественно, было бессмысленно. Он выслушивал всех желающих, обещал подумать, назначал тут же встречи с экспертами и юристами.
А сам, отбросив телефон, продолжал разбирать дом. Илья вынес прочь весь этот удручающий антиквариат из «музейных» комнат, сломал шкафы, стулья и столы. Выволок из «архива» кучу бумаг. Среди них были «черновики» Клары и наброски Амелии. Все то, что должно быть уничтожено. Всю эту гору мусора журналист чуть ли не ритуально сложил посреди двора, почти у самых ступеней лестницы. И как только начало темнеть, он это поджег.
Теперь Илья сидел, наслаждался этой ночью, светом костра, попивал любимый коньяк Петра и строил планы. Он знал, что теперь делать. Имение добротное, но кое-где еще нуждается в ремонте. Петр был прав: если продать часть картин Амелии, подписать договор на переиздание всех книг Клары, на прокат произведений Анны, он сможет все здесь привести в порядок. Оставит лишь ту серию работ художницы, где она рисовала себя и сестер, еще до приезда сюда. И последнюю мелодию Анны – она принадлежит только ему. А Клара… Нет, Илья сейчас не сердился на нее. Просто он не нашел ничего, что мог бы оставить в память о ней. Разве что недописанную рукопись. А еще надо будет сохранить старые семейные альбомы с фотографиями. Ту тетрадь с вырезками. Останется и семейный портрет Горских. Петр будет рад все это получить, когда вернется.
Да, Илья выполнит обещание. Он дождется. Пока еще журналист не знал, как будет жить эти годы. Но вообще, он фрилансер, ему все равно, откуда работать. Например, из этого дома. Он точно оставит криминальную тему, но и за мистику никогда не возьмется. Да и вообще, сейчас это не так важно. Новости он найдет всегда, а там… Новая тема придет сама.
Конечно, имение слишком велико для одного человека. Илья все же задумывался о том, что делать с домом. Эти курсы, что вели Горские. Сам журналист не станет заниматься такими вещами, таланта нет. Он даже готовить детей к экзаменам не сможет. Да и не захочет. Но профессионалов всегда можно нанять. Хотя…
Илья отхлебнул коньяку. Нет. Школы и курсы не его тема. Может, открыть тут отель? Проводить какие-то мероприятия? Те же свадьбы. Тут красиво… Но почему-то журналисту совсем не хотелось, чтобы незнакомые люди шастали по дому. К тому же праздники – это всегда хлопотно и шумно. Нет, это не для этого дома. Наверное, все же курсы. Или…
