«На отцеп, конечно, надежды мало! — подумал Сергей. — Возможно, давным-давно бросил его здесь какой-нибудь рыбак. А с другой стороны…»
Он ещё раз внимательно обследовал место происшествия, а затем вся опергруппа отправилась в деревню, так как начиналась гроза.
Обосновались в клубе, в комнате заведующего. За окнами как-то сразу сгустились сумерки. Хлестал ливень. То и дело вспыхивали молнии, слышались раскаты грома.
Ракитин присел на диван.
— Вовремя мы закончили осмотр, — довольным тоном заговорил он. — Чуток бы помешкали… А так — даже успели изготовить слепки со следов ног!
Шатров, внимательно изучавший протокол осмотра места происшествия, поднял голову.
— Подойди-ка, Сергей, обсудим, что у нас есть и что ещё надо сделать.
— Располагаем мы немногим. — Сергей подошёл к столу. — Дорохову нашли в четвёртом часу дня, — продолжал он. — Как пояснил Ветлугин, портфель, найденный в кустах, принадлежит учительнице. Именно с этим портфелем она отправилась сегодня в город. Там же, в кустах, найдены четыре окурка папирос «Любительские»…
Его размышления прервал звонок телефона. Шатров снял трубку:
— Да? Я слушаю. — Брови его поползли вверх. — Так… Так… Заключение пришлите в райотдел. До свидания.
Он мрачно взглянул на Сергея.
— Звонил эксперт Казаков. Оказывается, Дороховой было нанесено два удара по голове: свинчаткой — след от удара совпал с конфигурацией отцепа, и, по-видимому, палкой — на темени Дороховой обнаружены занозы и кровоподтёк.
— А что с учительницей?
— Плохо. Всё ещё без сознания.
Капитан задумался.
— Я полагаю, преступник был не один, — продолжил он вскоре. — След ботинка, обнаруженный рядом с потерпевшей, отличается от следа у места, где её сбили с ног. О чём это говорит?
— Что удары нанёс один человек, а оттащил Дорохову к кустам другой? — вопросом на вопрос ответил Сергей. — Ударил знакомый ей человек, ведь она, судя по всему, даже не сопротивлялась.
— Да, исключено… А теперь подумаем, кто мог напасть на Дорохову и что было его целью?
Но у Ракитина ещё не было никакой гипотезы. Поразмыслив немного, он выдвинул такой вариант:
— Может, на неё напали с целью ограбления? Тот же пастух, например? Портфель-то пустой и открытый. Вряд ли учительница шла в город с пустым портфелем.
— Что же, правдоподобно, — согласился Шатров. — Мне думается, преступника надо искать среди рыбаков.
— А как же быть с пастухом? Вдруг преступник он? А мы распыляться будем…
— Поговорить с ним, конечно, надо, — подтвердил Шатров. — Но если следовать твоей версии, что Дорохову ограбил знакомый человек, то напрашивается вывод, что этот человек должен был хорошо знать о времени её пути и о ценностях, которые она могла нести с собой в портфеле, — кошелёк и часы не интересовали его. А какие такие особо доверительные отношения у неё с пастухом? Почему она должна была поведать ему обо всём этом? — Взгляд Шатрова стал озабоченным и жёстким. — А человек ждал её в кустах. Искурил не одну папиросу. Кто он? Судя по следу обуви, небольшого роста. Но вот кто второй? Что несла учительница в портфеле?..
Гроза стихла, и ясно послышался шум подъезжающей к клубу машины. Через минуту в комнату вошли Берестовский и низкорослый мужичок в брезентовом плаще.
— Вот это и есть Вениамин Петрович Смирнов, пастух, — доложил лейтенант.
Пастуху на вид было не более сорока лет. Он как-то странно подёргивался, глаза его слезились…
После первых же заданных ему вопросов пастух перестал дёргаться, обвёл всех тусклым взглядом и, заикаясь, произнёс:
— Мой кнут, мой. А бил не я. Другой.
— Кто же? — спросил капитан.
— Лёшка Панарин.
И дальше пастух наотрез отказался отвечать на вопросы.
Шатров указал Берестовскому глазами на дверь. Тот вышел и вскоре возвратился, подал Шатрову записку. Капитан взглянул на неё и передал Ракитину.
«Ветлугин сказал, что знает Панарина. Жил здесь. Шофёр, был командирован из города на уборку урожая. Вчера уехал на побывку домой и пока что не вернулся», — прочитал Сергей.
— Ну что же, Смирнов… — Шатров поднялся из-за стола. — Не хотите сейчас с нами разговаривать — потолкуем завтра!
И, как только Берестовский увёл пастуха, капитан обратился к Сергею:
— Я сейчас уеду, а ты утречком побывай в доме учительницы. Посмотри там — что к чему. С прокурором об этом я уже договорился. Санкцию дал. А завтра я позвоню относительно Панарина.
Он пошёл к двери.
— Да, вот ещё что… Чуть не забыл! — остановился он у порога. — Надо найти племянника Дороховой. Сообщить ему о трагедии всё равно придётся. Заодно и побеседуешь с ним.
Шатров уехал. В соседней комнате укладывался на ночь Берестовский. Прилёг и Сергей на диван, но ещё долго не мог заснуть. Он ворочался с боку на бок на стареньком диване и мысленно рисовал себе встречу с Панариным. За окнами всё реже вспыхивали далёкие молнии, утих ветер, и Ракитин в конце концов задремал.
Едва успел Сергей вернуться из дома Дороховой, как позвонил Шатров.
— Что нового? У Дороховой был?
— Был, — невесело ответил Сергей. — Там всё в целости и на своих местах. Нашёл черновик какого-то письма.
— Что за черновик?
