— Оказалось, что самое прямое. При создании этой пушки «Кальмар», «Феникс» и другие американские фирмы столкнулись с большими трудностями. Это не секрет, об этом пишет теперь вся западная печать — кто более, кто менее подробно. Пушка создана, но мощность ее слишком мала. Нынешние снаряды царапаются и даже расплавляются во время испытаний. Нужны более твердые материалы для самих снарядов и для стволов, которые пока что разрываются от давления, создаваемого при пуске снарядов. По всем этим направлениям работают и «Феникс», и его партнеры… Я тебя не утомляю? — спросил Сергей, заметив, что Гарри вновь закрыл глаза.
— Нет-нет, — ответил тот, — я просто думаю сейчас о Рогдене. Говорят, это удивительный человек… Но продолжайте, пожалуйста. Мне так легче воспринимать то, что вы говорите.
Нефедов подумал, что Йонсону эта беседа, должно быть, стоит большого напряжения. Он решил говорить как можно короче:
— Но самым слабым местом, по-видимому, были электромагниты и выключатели, способные выдержать огромные отсечки электрического тока. Для этого необходимы сверхмощные магниты, причем легкие, простые, экономичные и способные функционировать с минимальным расходом энергии на космических орбитах. Электропушка на Земле будет использоваться для уничтожения ракет, уже подлетающих к цели. Та же пушка на орбите годится и как средство против ракет, еще только запускаемых или летящих по баллистической орбите.
— Пушка-универсал, — заметил, не раскрывая глаз, Йонсон.
— Именно. Для таких электромагнитов (и выключателей) нужны сверхпроводники, работающие при довольно высоких температурах, к тому же не слишком хрупкие, ибо им предстоит выдержать невиданные нагрузки.
— Тут американцы и японцы, кажется, впереди? — спросил Йонсон.
— По-видимому, ваш Рогден их намного обогнал. Я не могу точно знать, но думаю, что он открыл нужную комбинацию керамических и каких-то других материалов. Об этом узнали конкуренты и поняли, что это изобретение сэкономит им массу времени и денег. А главное, они получат немедленный доступ к по-настоящему большим контрактам. Ведь на исследования им дают десятки миллионов долларов, на испытания прототипов — сотни миллионов, а на серийный выпуск самого оружия — десятки миллиардов.
Теперь Йонсон смотрел на своего друга. В его глазах проступала большая усталость, но в еще большей степени — нескрываемая радость.
— И мы помогли им помешать, — сказал он тихо.
— Наверное. Главную работу тут проделали Рогден и Норден. Рогден убедил премьера законсервировать разработки. Норден согласился.
— Спасибо, — совсем тихо произнес Гарри. — Теперь мне ясно. Рогден — молодец.
В палату вошла сестра. Нефедов встал.
— Поправляйся, Гарри, и не скучай. Я буду звонить. А на той неделе заеду на часок, если не возражаешь.
Йонсон благодарно кивнул.
Сев в машину, Сергей не сразу повернул ключ стартера. Теперь почти все стало на свои места. В папках Йонсона не оставалось секретов, по крайней мере для него. Если поставить себя на место Нордена, впервые увидевшего собранные Гарри бумажки, то можно себе представить ход мыслей и чувства покойного премьера. Он знал неизмеримо больше, чем составитель папок и ее первый читатель. Для него разбросанные и ничем внешне не связанные факты немедленно выстраивались в стройную логическую схему, где кажущиеся пустоты заполнялись им десятками других неизвестных Йонсону и Нефедову событий.
Например, американец Питерсон. Его упорно, используя родственные связи с женой Нордена, проталкивал Ленартсен на место члена директората ВВФ. Это была бы важная позиция. Питерсон получил бы доступ к информации как минимум полуконфиденциального характера. Он знал бы из первых рук, какова судьба изобретения Рогдена, где документация по нему, как найти к ней дорогу.
Сергей завел машину, перевел рычаг автоматического управления коробкой передач из позиции «Парковка» в позицию «Ход» и, мягко нажав на педаль акселератора, стал медленно маневрировать в лабиринтах подземного гаража больницы. Через несколько десятков секунд он выехал на улицу и направился к центральной части Манхэттена. В этот вечерний час движение было плотным, и ему часто приходилось останавливаться.
Ленартсен явно играл во всей этой истории зловещую роль связного между интересами группы Фесса в США и Эйсаки в Японии. Он был вхож к Нордену, а после его убийства — и к Гунардсон, во всяком случае, до своего разоблачения в недавнем прошлом. Благодаря его осведомленности о многом знал и Фесс. Как уж Ленартсен передавал японцам свою информацию, сказать трудно. Роль Нильсена была сугубо подсобной, он был лишь высокопоставленным осведомителем транснационалов при премьерах. Впрочем, как видно из письма Бернардсена, он работал одновременно и на иксляндскую контрразведку. А следовательно, и она была вкупе с главными участниками заговора.
