— Я никого не хотел обидеть. Ваша катастрофа научила нас, что надо спешить, не принося в ущерб качество и надежность. Таков третий пункт нашей программы. И наконец, четвертое: мы создаем собственную орбитальную станцию для экспериментов по биотехнологии, электронике и обработке материалов. Все пункты программы обеспечиваются собственной японской технологией. Мы хотим, чтобы наша космическая индустрия с самого начала обладала необходимой технической независимостью. Мы не можем повторять опыт прошлых десятилетий, когда вынужденно накладывали на себя стеснительные ограничения в пользу нашего великого партнера.
— Если вы отвергаете сотрудничество, — заметил полный американец в светло-голубом костюме, куривший одну за другой сигареты через длинный мундштук, — то о чем нам тут разговаривать?
Это был Пол Рэндолф, президент ракетостроительной корпорации «Кинг». Он был известен прямотой и категоричностью суждений, приводивших в смущение собеседников.
— Нет, не отвергаем, — жестко ответил Эйсаки. — Мистер Канто имеет в виду, что японская космическая индустрия стремится к сотрудничеству с вашей, но нам нужны гарантии независимости и равенства. Лучшую же гарантию дает самостоятельное технологическое развитие. Хотите вы или нет, но так будет.
Профессорского вида мужчина в хлопчатобумажном летнем костюме в мелкую серую с белым полосочку громко откашлялся и почти фальцетом произнес:
— Что касается качества, то вам хорошо известны все четыре катастрофы при запуске японских ракет с ваших космодромов. Что касается самостоятельности, то пусть с вами будет бог. Америка настолько впереди, что ей не приходится бояться конкуренции. Но не в этом дело.
Говорившего Фэрбенка Петти, бывшего главу военноисследовательских программ в Пентагоне, а ныне президента ведущей фирмы в области космической техники на западном побережье, внимательно слушали.
— Дело в том, — продолжал он, — что вы могли бы сократить время на собственные разработки при большем сотрудничестве с нами. И думаю, что США не имели бы ничего против этого. Еще раз подчеркиваю: я не смотрю на вас как на конкурентов.
— Петти прав, — вновь подал голос Рэндолф, — мне недавно показывали снимки вашей Н-2. Это, наверно, замечательная ракета, но она похожа на маленький коттедж рядом с «Эхмпайр стейт билдинг».
И он громко расхохотался. Впрочем, никто его не поддержал ни с японской, ни даже с американской стороны.
— Не будем спорить о размерах, — заметил Сузуки Накасука, сидевший по правую руку от Эйсаки, восходящая «звезда» японского банковского мира. Руководимая им финансовая компания «Айса секьюритизм» была доверенным инвестиционным банкиром крупнейших полупроводниковых фирм страны. — Я — маленький, вы, Рэндолф, — большой, но у кого сейчас больше активы? Могу поспорить, что не у вас. Ваша промышленность настолько серьезно обеспокоена конкуренцией наших очень маленьких микросхем, что запросила и получила наше согласие на раздел международных сфер влияния. Да, мы полый на это. И вовсе не потому, что побоялись вашего конгресса. Вам прекрасно известно, что никакой протекционизм не уничтожит вашего пассивного баланса в торговле с нами. Сколько бы ваши конгрессмены ни кричали и ни угрожали. Конечно, вам удается немножко пощекотать нас вашим низким долларом. Но это — недальновидная политика. Уже сейчас Япония — крупнейший международный кредитор. И чем дешевле доллар, тем легче покупать ваши предприятия. Кто ваш главный банкир, мистер Рэндолф? Впрочем, это и так известно. Так вот, ваш «Бэнк оф Америка», созданный достославным Джаннини, в последние месяцы спасается от банкротства только благодаря нашим финансовым вливаниям. И не исключено, что я скоро стану вашим главным банкиром, мистер Рэндолф. Очень приятно будет с вами сотрудничать.
Рэндолф налился кровью, но смолчал. Все, что говорил японец, было ему хорошо известно. Ситуация была нелепой: эти японские пигмеи действительно скупали ключевые позиции в американской экономике, и приходилось следить в оба, чтобы невзначай не попасть на крючок.
— Джентльмены горячатся, это хорошо, — почти прошептал Фесс. — Значит, у нас действительно есть о чем поговорить. Что касается меня, то я могу перечислить как минимум полусотни технологий, самостоятельно разработанных вами и которые наши фирмы хотели бы приобрести на подходящих условиях. Но у нас еще остались кое-какие секреты. Нашим уважаемым японским коллегам еще не удалось их заполучить, несмотря на их удивительную оперативность и умение проникать в суть дела. Так что еще есть основа для сотрудничества.
— Это обсуждается сейчас нашими представителями в рамках участия в СОИ, — возразил Канто. — Дело у них продвигается медленно. Пентагон проявляет удивительную боязнь за свои патенты и поразительный интерес к нашим скромным достижениям. Создается впечатление, что американцам надоело жить в своем «Эмпайр стейт билдинг» и во что бы то ни стало хочется переселиться в маленький японский домик с татами вместо кроватей и бумажными окнами вместо стеклянных.
И видя, что Рэндолф хочет его перебить, быстро продолжил:
