– Не знаю, зачем она его прятала, – он смотрит на доску. – Иногда мне кажется, она прятала вещи от себя, чтобы не приходилось смотреть на них без крайней необходимости.
– Значит, она сюда что-то крепила? – спрашивает Тоши.
– Не знаю. Я видел его исключительно с запертыми дверцами. На столе перед доской стоял ноутбук, но он исчез. Я искал везде. Не могу найти ни его, ни телефон.
Ру и Тоши снова переглядываются. Ни телефона. Ни компьютера. Пропала вся ее электроника?
В дверь студии кто-то стучит. Все удивленно оборачиваются.
Дверь со скрипом открывается.
– Джо? – появляется женщина. Она видит полицейских и округляет глаза. – Джо? Все в порядке?
Но Джо внезапно белеет как полотно. Молчит. Смотрит на дверь. Словно он ожидал увидеть мать.
– Я Ханна, – смущенно представляется незнакомка. – Ханна Коди из дома напротив.
Сегодня у Арвен выходной, и она сосредоточена на работе в студии.
Она сидит за столом напротив собственноручно сделанного «шкафа» из пробковой доски. Дверцы можно закрыть и запереть, чтобы спрятать доску от любопытных глаз. Сейчас дверцы открыты, демонстрируя нечто вроде доски для расследования преступлений – следователи до сих пор используют такие в телешоу про убийства. Фотографии четырех жертв прикреплены сверху.
Перед Арвен стоит ноутбук, на экране мигает курсор. Дверь в студию заперта, и она закрыла жалюзи. Свет приглушен, и соляная лампа дарит комнате мягкое оранжевое сияние. В блюдечке дымится самокрутка с марихуаной. Рядом стоит бокал пино гриджио с тающим льдом. Еще одна бутылка вина охлаждается в холодильнике. Из колонок звучит легкий джаз. Арвен в своей среде, и когда она погружается в такую мысленную утробу, внешний мир растворяется. Реальность становится безвременной.
Она берет самокрутку, затягивается. Глубоко вдыхает и на несколько мгновений задерживает дым в легких, разглядывая старые газетные вырезки и фотографии, приколотые к доске. Ее взгляд прослеживает нити, связующие жертв с разными местами, родственниками, офицерами полиции и линиями времени. Арвен медленно выдыхает, закрывает глаза и погружается в события тридцатитрехлетней давности. В теплый день в прериях. 22 апреля 1989 года.
Она представляет равнины прерий, глубокие извилистые ущелья, колючие кактусы опунции с желтыми цветами, высокие столбы из песчаника, вылепленные ветром в причудливые формы.
Она переносится в Глен Дэнниг, городок рядом с Медисин-Хат.
Арвен открывает глаза, кладет самокрутку на край блюдца и начинает печатать.
«Первое, что увидел Возняк, – тело женщины, лежащей на спине перед диваном, с задранной до талии синей ночной рубашкой. Нижняя половина тела была обнажена, ноги выгнуты под неестественным углом. Она была вся в крови. Каштановые волосы до плеч закрывали лицо.
Согласно официальным материалам полиции, Возняк поспешил обратно в машину и вызвал подкрепление. Он не знал, есть ли в доме кто-то еще, а если есть, человек мог быть вооружен или в опасности. Он принес из багажника тактический щит, взял пистолет и стал ждать подкрепления.
Вскоре зазвучали сирены. Приехали еще три офицера из департамента, со скрежетом остановившись возле его машины.
Через одиннадцать минут после сообщения диспетчера команда из четырех офицеров полиции вскрыла переднюю дверь скромного домика в Глен Дэнниге.
Они не догадывались, что войдут в криминальную историю как первые свидетели одного из самых шокирующих убийств в стране.»
