Номер был обставлен почти роскошно - повезло господам. Глеб бросился в спальню, благо сразу заметил через проем - угол кровати, влетел вскинул пистолет. Прелюдия ещё только начиналась - любовники успели только выпить шампанского, откушали грушу. С кровати спрыгнула растрепанная женщина в короткой кружевной сорочке - хорошо хоть не голая, у неё была отличная фигура; растрепались золотистые волосы; исказилось миловидное лицо. Она стрельнула глазами, бросилась к стулу, на котором висело обмундирование, лежала кобура с Вальтером. Глеб надавил на спуск - глушитель гасил звуки, но все равно хлопало громко - вся надежда на стены. Пуля попала ей в бок, ноги подкосились - женщина ахнув, упала под койку, захрипела извиваясь и пытаясь зажать рану. Шубин обошел кровать, жертва задыхалась, из раны сочилось алая кровь; задралось сорочка, но Глеб на это даже не смотрел - без формы обычная женщина, привлекательная, страдающая; она пыталась что-то сказать, но кровь вдруг пошла горлом. Шубин поднял пистолет: только не в голову! - умоляли женские глаза. Пуля пробила лобную кость, оставив небольшое входное отверстие.
Он вернулся в гостиную - замер, прислушиваясь: в заведении царила подозрительная тишина - гауптштурмфюрер умер мгновенно, в темноте блестели его раскрытые глаза. Лейтенант подошёл к двери, выждал несколько минут - никто не шумел; вышел в коридор, затворил за собой дверь, проскользнул в свой номер, заперся. Потрясающе - Настя ещё мылась; он чуть не засмеялся; шумела вода, девушка что-то напевала – входи, бери советскую разведчицу голыми руками!
Опять он не мог найти себе места - ходил из угла в угол; подошёл к окну, приоткрыл форточку, прикурил сигарету. В дверь не громко постучали; он вздрогнул чуть не выронил окурок. стук был не агрессивный, после такого обычно не следует вынос двери.
- Я прошу прощения, господин… - донесся из коридора не громкий женский голос.
Глеб выбросил окурок в форточку, прислушался: Настя мылась и напевала: песни советских композиторов в репертуаре закончились, началась оперетта… Он подошёл к двери:
- В чём дело?
- Это горничная, я работаю на этом этаже. Мне очень жаль, господин, но произошла ошибка - номер забронировали для другого постояльца - Вера Павловна, к сожалению, забыла… Мы дадим вам другой номер, он не хуже. Вы не могли бы открыть? Мне нужно снять постельное бельё и постелить новое.
Он оказался не догадливее того эсэсовца: открыл дверь - там уже не было никакой горничной. Тут же последовал мощный удар в грудь - перехватило дыхание, потемнело в глазах, за первым ударом последовал второй. Шубин отлетел в комнату, ударился спиной - боль острой иглой пронзила все тело, сознание заметалось. Он ничего не понимал - значит слышали выстрелы? - но как-то странно они работают. Боль ломала, дышать было трудно; он приподнялся на локтях, тряхнуло так, что картинка в глазах расплылась. Над ним стояли двое в чёрных шинелях с полицейскими повязками на рукавах, они целились в разведчика из коротких карабинов - не описать, что поднялось в душе. Его схватили за шиворот, подняли на ноги, снова двинули кулаком в живот - искры брызнули из глаз лейтенанта. Слабаком полицай не был - сильная рука толкнула Шубина в кресло, он пытался что-то придумать, но боль выкручивала мышцы. Полицаи стояли в двух метрах и злобно лыбились. Прихрамывая подошел третий - знакомая личность; хоть и настрадался без одежды в зимнем лесу, а рожа все равно довольная, просто счастливая, та же вытянутая физиономия, белая угревая сыпь, маленькие глазки у переносицы.
- Попался голубчик! - злорадно вымолвил он. - Думал не поймаем? Ага, вот дулю тебе! - полиция подскочил, пнул Шубина по ноге: - Получай отродие большевистское! Мы всех вас поймаем, это тебе я, Василий Чуйкин, со всей ответственностью заявляю! Что шарами вертишь? Отбегался, командир! - полицаи загоготали, впрочем, не особо громко - гостиница всё же, ночь на дворе, уважаемые постояльцы изволят отдыхать, а Вася Чуйкин подлил масла в огонь - прижал палец к губам и вся компания ещё сильнее зашлась от хохота. Рожи мерзкие, небритые, самодовольные. Но одетые по форме, от того их и пропустили в гостиницу. Слабое движение не осталось без внимания - громила подался вперед, ударил по затылку, потом извлёк Вальтер из кобуры Глеба, из внутреннего кармана: ТТ, глушитель; и удивленно присвистнул:
- Гляди-ка, да к нам серьёзная публика заглянула!
