– Оля, это ты правильно сделала, что решила приехать в родные края, – говорила слегка захмелевшая Нина Петровна. – Я ж тебя сто лет не видела, ты ж как окончила институт, так и все – хвостом вильнула и удрала непонятно куда. Я ж, если бы тебя встретила на улице, и не узнала бы. Но какая же ты красавица! И глаза у тебя бабушкины. – Женщина томно вздохнула. – Я очень уважительно относилась к твоей бабе Вале, чудесная была женщина, яркая, смелая, веселая, немного чудачка, но в душе добрая… Небось на могилку к ней завтра сходите?
– Обязательно, – кивнула Ольга и отправила в рот кусочек копченой рыбы.
– Правильно, отдыхайте! Места у нас красивые, живописные… И время вы такое удачное выбрали. В мае-то еще холодно и ледоход, даже снег в некоторых местах сохраняется, а в июле начинается жесткая мошкара, сладу с ней нет…
– Я об этом знаю, поэтому и выбрала именно июнь, – с улыбкой ответила Ольга.
– Вот и молодец! – похвалила хозяйка. – Вы меня нисколько не стесните, мне, одинокой женщине, наоборот, скучно одной, так что живите, сколько вам надо. Я вас на веранде поселю, мои красавицы, там вам будет очень комфортно.
Мы поблагодарили радушную хозяйку дома, еще немного посидели, допили просекко, и уже перед отходом ко сну Ольга между прочим спросила про старую усадьбу, где работала ее бабка.
– Ой, Оля, стоит себе эта развалюха, никуда она не денется. Ты же про заброшенную усадьбу купца Богданова?
Ольга кивнула и с улыбкой ответила:
– В мое время было принято говорить: заброшенная психушка.
– Ох да, девочки, плохая слава с тех пор пошла про это место. А ведь… Да, заросло травой да кустами, и пруды, которые там были, повысыхали да сгнили… Но, как говорят, недолго осталось этому зданию. Судачат, мол, что снесут его, слава у него дурная, и считается то место нехорошим… А кто-то слух пустил, что хотят из этого места сделать что-то типа базы отдыха или музея. А кто-то поговаривает, что хотят там отель построить. Место, мол, очень живописное. Отреставрировать здание, очистить территорию вокруг, в том числе и пруды. Видимо, хотят сделать что-то типа усадьбы в нашем Анюйском национальном парке. Только вот получится ли. А ведь там был в свое время действительно английский парк – пруды, система каскадов, потешные фонтаны. Да и само здание вроде как признано памятником архитектуры, построенное еще в тысяча семьсот каком-то там году…
– Как интересно. – Глаза Ольги, блестевшие от выпитого просекко, засверкали еще сильнее. – Нина Петровна, вы что-то знаете про историю этой усадьбы? Ведь мне, кроме того, что там была последнее время психушка, в которой работала баба Валя, ничего более не известно.
– Ох!.. – Женщина глубоко вздохнула. – Подробности не знаю, если вам так интересно, то в краеведческом музее вам про это поместье точно расскажут. А я расскажу, что знаю… Вроде как особого расцвета этот усадебно-парковый комплекс достиг уже в первой половине восемнадцатого века. Кто там жил в то далекое время – мне неизвестно. Опять же, в первоначальном виде с восемнадцатого века это здание не сохранилось, ибо неоднократно перестраивалось владельцами усадьбы. Особенно рядом стоящий павильон, который считался гостевым. Последняя перепланировка была где-то в начале двадцатых годов прошлого столетия.
– В павильоне, о котором вы сейчас упомянули, была лаборатория при больнице, – задумчиво ответила Ольга. – Баба Валя же не только была медсестрой при больнице, но и лаборанткой. Я не раз, помню, маленькая бегала к ней туда в лабораторию и подглядывала в открытое окно…
– Лаборатория была для анализов, – хмыкнула Нина Петровна. – Мочу и кровь там в пробирках исследовали под микроскопом на сахар.
– Да, но эти подробности мне сейчас не очень интересны, – заметила Ольга. – Меня интересует другое… Ходили слухи, еще с детства помню, что лет двести назад был интересный и насыщенный бурными событиями период в истории усадьбы. Если я не ошибаюсь, некая княжна Елизавета Ягуженская… Именно с именем Ягуженской связана некая легенда, а не с купцом Богдановым, который изначально был владельцем…
– Ох, Оленька, а я и забыла про эту Ягуженскую. Но ты права… – Хозяйка дома напустила на себя вид провинциального экскурсовода-сказителя. – Хотя с чем еще могут быть связаны сельские придания – с кладом, конечно!
– Вы и про это слышали? – осторожно спросила Ольга, не выдавая своего возбуждения.
