Интересно, знал ли Пушкин о домашней камере пыток своего предка и его склонности к доносительству? Может, и не знал, хотя бы потому, что и враги Пушкина, такие как Булгарин, о том не знали, иначе обязательно использовали бы. Однако и без этих крайностей видно, что Александр Сергеевич всячески хотел образ своего предка залакировать, опираясь при этом на «Немецкую биографию» с ее несусветной чушью. Тут и сестра Ганнибала, Лагонь, соответственно названию города. (Набоков утверждает, что нет ни одного абиссинского имени, которое бы соответствовало названию города. Да и по-русски не отыскать женского имени Москва или Тула.) Итак, сестра Лагонь, которая бежала за братом, когда его увозили в турецкое рабство, и с горя утопилась. Тут и брат, который приезжал выкупать его из рабства. Набоков утверждает, что в тот период не было в турецком рабстве ни одного абиссинца, тем более знатного происхождения. Все это, весь этот стиль и язык написания напоминает Pfennig—Bucher, издаваемые для малограмотных или даже читающих по складам кухарок и конюхов. В русском варианте — книги-копейки, издаваемые для тех же целей. Интересно, как бы это звучало по-русски в авторском переводе, с сохранением грамматики и стиля. «Любимый сестра Лагонь бежаль за любимый брат Ганнибаль, который забираль в турецкое рабство и с горя себя утопиль»? Вот так нелепо звучало бы. Представляю, как читал бы «Немецкую биографию», переведенную на русский, Набоков. [...]
Впрочем, относительно того, как Ганнибал оказался в Турции, а затем и в России, существуют варианты. У Н. Брагинской: «Известный санкт-петербургский ученый Н. Телетова пишет: “Мальчика 6–7 лет похитили работорговцы, или интригами старших жен Миарре (князя) он отдан был в качестве части налога в соседнее государство (этот обычай засвидетельствован ныне экспедицией). Затем дальней дорогой увезен в центр торговли «черным товаром», город Триполи, и попал в Константинополь и т. д.”». Оказывается, целую экспедицию отправили на поиски следов Ганнибала, а привезли лишь подтверждение обычая платить налог живым товаром. Не дороговато ли? Впрочем, судя по всему, этот научный метод нынешних санкт-петербургских ученых весьма распространен. На мой взгляд, весьма анекдотический метод, что подтверждается в дальнейшем. К тому ж таким методом можно доказать все что угодно. Например, что Ленин — потомок Далай-ламы, предок его был похищен хунхузами, попал в Россию и т. д. Научный уровень доказательств не выше, но и не ниже вышеприведенного. Как известно, Абрам Петрович помнил город Лагон, откуда он родом, помнил даже, что у этого города было в подчинении еще два города, то есть княжество, но какая это была страна, почему-то не помнил. Страну дополнила «Немецкая биография». Страна — Абиссиния. Лагон находится в Абиссинии. Абиссинские корни Ганнибала, а значит, и Пушкина по материнской линии взяты из «Немецкой биографии».
Конечно, можно сказать, что тогда еще царил исторический мрак, а мрак, в отличие от лака, рассеивается под лучами света. Лак под лучами света, наоборот, еще более блестит. «Теперь, когда лучи света истории стали понемногу проливаться на предмет нашего исследования, — пишет Набоков, — мы, наконец, можем отказаться от утомительной затеи обсуждения бурлескной и помпезной «Немецкой биографии», полной всяческого вздора, — довольно уж я цитировал и пересказывал ее! Перейдем к анекдотам о юности Ганнибала. [...] Тут нам надо выбрать одну из возможностей: или мальчик попал на константинопольский невольничий рынок в ходе обычной работорговли, или его, как утверждает «Немецкая биография», тайно переправили из султанского сераля русскому послу с помощью великого визиря… или агент русского посла подталкивал своего наемщика к большей щедрости, изображая молодого раба дворцовым узником благородного происхождения, или, что более вероятно, русский посол, приобретя мальчика самым обычным способом, состряпал экзотическую историю, чтобы удивить царя. Но раз уж за неимением лучшей гипотезы мы склоняемся к версии знатного происхождения Ганнибала…»
Вот суть, вот ответ — за неимением лучшей гипотезы. Лучшая гипотеза, на мой взгляд, — караимское происхождение Пушкина — не имеет отношения к Абиссинии и вообще к Африке и не требует идиотских гипотез о путях появления Ганнибала в Турции, ибо родом он из Турции [...]. Однако эта гипотеза либо неизвестна, либо нежелательна, поскольку она отвергает устоявшуюся африканскую, столь близкую самому виновнику всего «сыр-бора», то есть Пушкину. Есть еще одна психологическая причина неприятия этой гипотезы, в том числе самим Пушкиным. Я о том скажу. Впрочем, Абиссинию В. Набоков тоже не приемлет. Эфиопское происхождение он отвергает. По праву, скажу я. Но, отвергая по праву Абиссинию, все же остается в Африке. Отвергает, конечно, с осторожностью, понимая, что все тут зыбко, как мираж в африканской пустыне, когда до оазиса далеко:
