Сэр Барлоу постепенно терял надежду сохранить здоровый рассудок. Жестом он попросил слугу наполнить водой уже опустевший графин, а заодно и его бокал.
– А в её личной комнате проверяли? – мрачно уточнил хозяин поместья.
– Конешно, первым делом! И там нету никого. Закрыто и нету никого! И ключа ейного нет! Сама заперлася, выходит!
– Что, если Элизабет закрылась в комнате, а затем ей стало плохо, и она просто не в состоянии отпереть замок? – предположила мисс Виктория.
Мисс Олдрэд понимала, что предположение дикое – больная девушка бросает свой поднос, бежит через половину дома в свою комнату и запирается. Возможно, её что-то напугало, но почему криков никто не слышал? Посмотрев на бледного сэра Барлоу, она не стала озвучивать эту мысль.
– Элмайра, возьми рабочего, ломайте дверь, – вздохнул хозяин поместья.
– Да я и сама дверь могу, эта, если шо! – женщина показательно закатала один рукав до локтя.
Барлоу сам принял нужное решение, и Виктория теперь раздумывала, как попасть внутрь, чтобы осмотреть место возможного преступления. На помощь пришла мисс Фламел, заметившая блеск в глазах ассистентки: так мисс Олдрэд смотрела на пациента с необычными симптомами.
– Сэр Барлоу, разрешите мне отправится вместе с Элмайрой? – врач поднялась из-за стола. – Если Лиззи действительно там, моя помощь может быть необходима.
– Конечно, мисс Фламел. Прошу меня извинить, никакого покоя в этом особняке, – он откинулся на стуле.
– Виктория, присмотришь за господином? – мисс Фламел выразительно посмотрела на ассистентку. Азарт в глазах Виктории угас, но наставница была непреклонна – оставлять пациента нельзя. Этот урок Джорджиана усвоила. Теперь настала очередь мисс Олдрэд понять и выучить его. Её пациент – сэр Барлоу. А комнату может осмотреть и мисс Фламел.
Горничная и врач прошли мимо кухонь и оказались в виадуке, ведущем к комнатам прислуги.
– Ну вот туточки она и живёт, – через некоторое время указала на нужную дверь Элмайра и ещё раз постучала. – Лиззи, Лиззи, открывай, енто я!
Не получив ответа, горничная закатала и второй рукав. А затем ударила плечом в дверь комнаты. Мисс Фламел ахнула, представляя чем может обернуться этот манёвр, но третий удар заставил дверь соскочить с сорванных петель и упасть внутрь.
– Ну смотрите, дерево какое плохое-то, а! У нас вот лучше строили, а это труха одна, – служанка посторонилась, пропуская врача.
Не задавая лишних вопросов, мисс Фламел прошла в комнату, мимоходом осмотрев косяк – дерево его действительно пошло трещиной, из которой легко выскочили гвозди, удерживающие дверные петли. Крупная горничная даже не поморщилась – штурм двери казался для неё привычным делом, как, например, взбивание перины.
Лиззи в комнате не было. Джорджиана заставила себя сосредоточиться: аккуратно сложенные вещи, небольшой сундук возле кровати, стол, стул, небольшое панно ручной работы с пасторальным пейзажем – домик, прудик, уточки. Кровать приготовлена ко сну. Тапочки стоят у кровати так, чтобы хозяйка комнаты могла сразу надеть их после пробуждения. Одежда горничной аккуратно покоилась на стуле. Мисс Фламел приоткрыла сундук: ночной рубашки нет, как и тёплой шали – шерстинки от неё остались на светлой ткани платья, поверх которого та лежала раньше. На столе остался небольшой подсвечник со свечой, прогоревшей почти до конца – из бесформенной застывшей лужи воска выглядывал короткий чёрный хвостик фитиля.
– Неужто, теперь и Лиззи пропала? – Элмайра растерянно всплеснула руками.
– Давайте вернёмся к сэру Барлоу, – мисс Фламел постучала пальцами по ручке саквояжа, оказавшегося бесполезным. Куда из запертой комнаты могла исчезнуть девушка? Мог ли кто-то запереть её, забрав ключ себе? Если да – то зачем? Или это был побег, замаскированный под таинственное исчезновение? Как слуги поместья относятся к слухам, витающим вокруг него?
Мисс Фламел посмотрела на покачивающуюся рядом Элмайру.
Ни Маргарет, ни мистер Милсен никогда не выказывали раздражения по отношению к хозяину, напротив, у Джорджианы сложилось впечатление, что они всеми силами защищали сэра Барлоу и тайны его семьи. Но какой была Лиззи? Мисс Фламел попыталась вызвать воспоминания о девушке, но в голову ей пришли только две мысли: Элизабет была племянницей мистера Милсена, и она была немного неуклюжей. Ничего более важно припомнить ей не удалось.
